— Предлагаешь мне помочь тебе сбежать от Никиты?
— Нет, просто останови машину и сделай вид, что не было этой встречи.
Я заканчиваю фразу и понимаю, что напрасно решилась попросить его. Самир наверняка в глубине души потешается надо мной.
Поворот на дорогу в сторону нашего элитного поселка неумолимо приближается. Сейчас Самир вывернет руль, а через пять минут высадит меня у дома, который еще две недели назад я считала своим. Дома, который теперь был мне ненавистен и который теперь уже навсегда станет моей клеткой. Что сделает Никита, когда узнает о побеге? Убьет меня?
Я вижу, как руки Самира впиваются в руль до белизны в костяшках, а потом расслабляются. Поворот остается позади. Машина несется дальше.
Не сдерживаю недоумения и смотрю на Самира.
— Отвезу тебя в особняк сейчас — и через полчаса ты наверняка снова сбежишь, — говорит он. — Никита вернется в Москву в понедельник. Значит, и ты вернешься домой в понедельник. К тому же мне надо кое что понять.
— Куда ты везешь меня? — спрашиваю я и чувствую, как сердце переполняет ужас.
— К себе.
Отчаяние поглощает меня черным мраком. Больше перспективы возвращения к мужу я боюсь только одного — перспективы остаться с Самиром наедине.
Этот человек, который почти ежедневно присутствовал в нашей с Никитой жизни, пугал меня с первого дня знакомства. Пугал и вызывал ужас. Я не слепа. Я видела взгляды, которыми одаривал меня Самир. Мужчина не должен так смотреть на жену своего лучшего друга. Самир же всегда смотрел на меня с насмешкой, презрением и нескрываемой похотью. Стоило мне оказаться в поле его зрения, и я чувствовала, буду осталась без одежды.
Я несколько раз намекала Никите на то, что его друг как-то неправильно ко мне относится, но муж лишь посмеивался надо мной. Он не верил, что Самир не просто не любит меня — эта его нелюбовь не мешает ему меня вожделеть. Вожделеть и ненавидеть из-за той, самой первой нашей встречи, из-за его мерзких планов, из-за моего ответа.
Чувствую, как воздух в машине сгустился и в нем сверкают электрические разряды. Мы въезжаем в город, в котором в этот час уже нет пробок. Все вокруг спят. Я бросаю взгляд на приборную панель — уже почти четыре утра.
Мы въезжаем в роскошный микрорайон в центре, и Самир выруливает на подземную парковку. В голове только одна мысль — как сбежать. Он будто знает, что у меня на уме, и говорит:
— Даже не думай.
С парковки мы поднимаемся на верхний этаж, и я оказываюсь в квартире Самира. Впервые. Он захлопывает за мной дверь. Из одной мышеловки я прямиком угодила в другую.
Просторный холл заливает приглушенный свет. Самир проходит и кладет ключи на стеклянный журнальный столик. Они гулко звякают. Я вздрагиваю. Самир разворачивается ко мне, засунув руки в карманы джинсов. Снова этот взгляд: презрительный, оценивающий, поглощающий. Я осознаю, что оказалась наедине с ним чуть ли не впервые с момента нашего знакомства. Как долго, оказывается, мне удавалось этого избегать.
— Значит, ты решила, что с Никитой ты больше жить не хочешь… — протягивает он.
Я смотрю на него и не понимаю, зачем он снова затевает этот разговор.
— И ты сбежала, потому что он тебя не отпускал?
— Я же уже сказала — да, — отвечаю я и чувствую, как дрожит мой голос.
К чему эти вопросы? Можно подумать, он не знает о том, что произошло между мной и мужем. Что он задумал?
— Это из-за его измены? — снова спрашивает Самир.
— Измен, — поправляю я.
— А я слышал, что если любишь, то можешь простить, — с насмешкой говорит он.
— Предательства простить нельзя, — шепчу я.
Самир долго молча смотрит на меня.
— Я не хочу жить с человеком, который ни во что меня не ставит… который бьет меня.
Зачем я говорю ему это? Самир бесчувственный, жестокий, холодный. Он ведь просто посмеется надо мной.
— Там в машине ты попросила помочь тебе, — наконец нарушает он долгую тишину. — И я тебе помогу.
Я удивленно смотрю на него, не веря своим ушам.