"Зачем ей все шелка?" — громогласно раздалось в том тихом углу, где я стояла, и мои щеки мгновенно вспыхнули. Я обожала эту песню, но зачем поставила ее на звонок, объяснить не могла.
— Простите, пробормотала я, стараясь быстро ретироваться со стаканом своего кофе от недоуменных взглядов других кофеманов.
— Арина! — голос моей лучшей подруги Насти звучал в трубке практически так же громко, как и песня на звонке.
Пока я спешно покидала кофейню, я уменьшила звук на телефоне с максимума до минимума, но все равно слышала, как на меня кричала Настя за то, что я пытаюсь ее заглушить. Насколько же хорошо она меня знала...
— Арина, я сейчас не шучу! — кажется, она стала кричать еще громче. Я наконец-то толкнула металлическую дверь и снова оказалась на улице, поднося телефон к уху:
— Хорошо, хорошо, я тут, слушаю тебя.
— Ты разве не должна быть сейчас на работе? Где ты?
Я дошла до ближайшей скамейки и опустилась на нее, громко выдохнув и надеясь немного насладиться покоем и своим горячим кофе. Это был момент полного блаженства.
— Ты не поверишь, но я купила тебе билет, чтобы ты приехала в гости. Ну, мы с твоим папой купили его. Ты уезжаешь завтра утром, — она щебетала, словно взволнованная птичка, но при этом говорила весьма уверенно. Как ей удавалось это сочетать в своей речи — всегда оставалось загадкой.
— Настя! Что? А как же твоя работа? Ты же говорила, что медсестры не берут отгулы? Или это та поездка, когда ты бесконечно работаешь, а я провожу время со своим ноутбуком? — я спросила как будто с укором, но на самом деле думала, что и такой вариант может оказаться хорошим.
— Ну, эта леди спасла достаточно жизней за год и заслужила пару недель настоящего отпуска. Кроме того, я хочу увидеть свою лучшую подругу, которая уже давным-давно пропала в столице. Ну, Арина, пожалуйста! — Настя протянула это так жалобно, что я с легкостью представила щенячье выражение ее глаз. Забавно, что если знаешь кого-то так долго, точно знаешь, как выглядит лицо этого человека, даже если не видишь его.
Я воспрянула духом, но тут же поникла — Максим эту поездку точно не одобрил бы. Он вообще не одобрял спонтанность — его помешанность на контроле просто не допускала решений, принятых в последний момент. Я заранее боялась представить, к чему может привести наш грядущий разговор, который стал неожиданностью даже для меня. Кроме того, если он не доверял мне настолько, что боялся отпустить за кофе, то как бы он согласился на мою самостоятельную поездку в другой город? Видимо, я слишком задумалась, и Настя решила прервать мое молчание:
— Билет, если что, невозвратный, можешь сказать это Максиму. Кроме того, мне важно увидеть тебя до свадьбы, хотя я надеюсь, что ты его пошлешь и свадьбы не случится.
Я задумчиво прикусила щеку, совсем забыв о тыквенном латте. Настя никогда не стеснялась в выражениях и очень интересно подбирала слова, но винить ее было нельзя. В отношениях я давно чувствовала себя пленницей, и идея развеяться до свадьбы, которая могла бы ограничить меня окончательно, казалась вдохновляющей.
— К черту его! Ты права! Мне очень нужно со всеми вами увидеться.
Моя жизнь в Москве стала прекрасной переменой, и переезд запомнился только с позитивных сторон, но последние несколько месяцев я чувствовала себя слишком оторванной от дома и очень скучала по родному городу и семье. Моей маленькой семье из двух человек — папы и лучшей подруги — я скучала по ним сильнее, чем могла представить, и прямо сейчас мне нужны были знаменитые крепкие объятия моего отца, которые при отсутствии сноровки могли и ребра сломать.
— Собирайся и возвращайся наконец-то в милый дом, в солнечный Краснодарский край! — Настя произнесла последнюю фразу почти как строчки песни из какой-нибудь курортной рекламы и сразу же отключилась. Она любила драматизировать и преувеличивать, поэтому даже события меньшего масштаба обычно расписывала в самых ярких красках.
Когда-то я уехала из Краснодарского края, потому что совершенно не любила жизнь в маленьком городе. Часть меня не хотела возвращаться и видеть ту печальную жизнь, что медленно продолжает течь там. От этой медлительности я когда-то и сбежала, чтобы начать жизнь девочки в мегаполисе, а теперь у меня отличался даже акцент (по словам окружающих, сама я этого не замечала, впрочем, возвращаться к типично-южному говору тоже не хотелось).
Я ужасно любила папу и Настю, но любви к ним было недостаточно, чтобы добровольно оставаться в ловушке и терпеть отсутствие возможностей. С другой стороны, в Москве уже было все создано и проверено, мой короткий отъезд точно не мог нарушить мою привычную жизнь, даже если она казалась сложной. Сложно — это ведь тоже нормально. По крайней мере так казалось в мегаполисе: хаос был его вторым именем.