Когда Максим сбил меня с ног (в романтическом смысле) и пригласил жить к себе после университета, я поняла, что моим планам суждено сбыться быстрее — мужчина мечты обладал не только прекрасной внешностью и достойным богатством, но еще и потенциально интересными семейными связями. Во всяком случае так я думала.
Что же было теперь? Оказалось, что даже в объятиях мужчины мечты я остаюсь слишком предана работе. Иногда мне приходилось выживать за счет литров растворимого кофе и уже остывших контейнеров с острым дошираком. Я любила работу больше чего-либо на свете, и только полная самоотдача позволяла мне гордиться собой. Моя жизнь полностью соответствовала бешеному московскому ритму, когда за одну ночь удавалось отрастить новый пучок седых волос, а на следующее утро перед работой тайно их закрашивать — это было одной из частей реальной журналистики. Перегруженные, напряженные, уставшие, но собранные и успешные. Вот какими должны были быть все журналисты в моих глазах, и я сама старалась подавать окружающим пример.
Редакция, в которой я работала, была очень маленькой. Микроскопической. Почти незаметной. Мы всегда дрейфовали в поисках очередной большой истории, грандиозного скандала или шокирующей новости, которая позволила бы расширить наши границы. Именно так всегда повторял наш босс, Александр:
— Арина, нужна всего одна добротная история, чтобы перестать ютиться в наших границах. Тогда мы станем новой сенсацией, в социальных сетях будут репостить нашу статью только для того, чтобы на мгновение прикоснуться к нашей славе.
В его глазах разве что не горели значки долларов, как это бывало в мультфильмах. Уверена, он с легкостью написал бы о сексуальной матери, если этого бы потребовала работа. И я его понимала — у каждого из нас существуют мечты, ради которых можно пойти на все. Эти мечты идеальными сценариями выгравированы в умах, и все наши действия так или иначе совершаются ради правильного развития событий. Даже те действия, которые могли бы осудить за отсутствие этики.
Но вот Максим совсем не понимал этой работы, всего этого безумия, и постоянно обвинял меня в недостатке внимания. В начале наших отношений он был таким добрым ко мне, очень терпеливым и всегда поддерживал. Теперь на его место пришел какой-то амбициозный псих, уверенный в собственной картине мира. Он стал чужим, постоянно взвинченным. Я не знаю, что случилось за последние полгода — с момента, как он сделал мне предложение, и совсем не могла представить, как еще изменится наша совместная жизнь к моменту свадьбы. Складывалось впечатление, что он начал жалеть о том, что просил мою руку и сердце, или оказался не готов к семейным обязательствам. Когда-то я представляла, как мы старые сидим после ужина в креслах-качалках в нашем домике у моря и разговариваем. А сейчас я даже не могу представить, как мы продержимся до ужина без ссоры.
— Куда ты идешь? — рявкнул Максим, когда я только коснулась двери в надежде незаметно сбежать на работу. Я обернулась: раздражение в его глазах было очевидным. Он презрительно сощурился и стал медленно приближаться ко мне, словно экзаменатор, заподозривший студентку в списывании.
— Хочу спуститься вниз и выпить кофе. Хочешь тоже что-нибудь? — невинно спросила я, слегка нахмурившись и опустив взгляд. Я переставляла ноги на месте и наконец-то решилась снова посмотреть на него, изобразив вежливую полуулыбку. Правду об истинных целях моего маленького путешествия говорить не хотелось.
— Уже поздно, тебе не кажется? — он только огрызнулся в ответ, укоризненно покачивая головой.
— Ну почему поздно? В смысле... Восьми же еще нет, — я нерешительно приоткрыла дверь, намереваясь закончить беседу, но Максим навалился на нее всем своим весом и сложил руки на груди. Я на мгновение закрыла глаза и тихо выдохнула свое разочарование.
— В общем, я иду вниз, выпить кофе, — мой голос только сильнее дрожал и становился громче, будто я не просто шла прогуляться (по моим словам), а должна была доказать Максиму всю важность этого похода.
— Да ладно. Какую историю ты еще расскажешь? Я знаю, что ты вытворяешь за моей спиной, шлюха, — его лицо приблизилось к моему так, что я буквально ощущала хрипоту его голоса своей кожей. Мне стало жарко. Нахмурившись, я посмотрела ему прямо в глаза — достаточно долго и уверенно, чтобы он отступил. Мой дерзкий взгляд говорил то, что не мог сказать рот. Я готова была смотреть на него хоть всю грядущую ночь, чтобы просто увидеть его следующий шаг и как-то разоблачить его блеф. Он же медленно отошел от двери, больше ничего не сказав, и я все-таки вышла, облегченно перекинув волосы за спину.