Наконец, я расстался с Мерседесами и перешел к Японцам. Конечно, мне нравился Мицубиси Паджеро. Нет, я вздохнул. Восемь лет — пятнадцать тысяч. А что в нем хорошего? По лесу все равно не проедешь. Старая телега.
Я заварил чаю. О Жигулях я даже думать не буду. Лучше куплю любую старую иномарку, чем это — слово на ё — дерево. Ни за что! Взял тут года два назад Семерку жигулевскую. Раньше у меня была такая. И ничего раньше вроде бы нравилась. Не замечал я раньше, что у этой телеги такой тяжелый руль и большой радиус разворота. Больше, чем у Газели. Такие машины, кажется, что могут выпускать только извращенцы. Себе Ауди за восемьдесят тысяч долларов, а народу Семерку с тридцатилетним стажем. Ведь сколько раз я хотел купить иномарку. Нет! Как будто кто-то там наверху знает, что я хочу купить иномарку и делает всё для того, чтобы я не мог этого сделать. Как будто и на Небе на месте главы Центробанка сидит Таращенко. Без рук, без ног, а все к себе гребет. Ну ничего не дает купить. Нет, на самом деле, как только соберусь покупать иномарку, так предполагается повышение цен на них. То пошлины увеличивают, то правый руль всё запретить хотят. Раз пять это повторялось.
После стольких обманов хотелось взять что-нибудь получше. Тойоту бы взять. Сколько этих тойот я раньше пересмотрел! И Камри, и еще каких-то, и Калдина, и Карина, и Королла. Нет. И знаешь почему? Реклама отрицательная. Не нравится мне реклама и всё. Кроме фразы: УПРАВЛЯЙ МЕЧТОЙ — все плохо. Вся Москва в чубчиках. А по-моему, если уж делать чубчик, то Кучерявый. Вейся, вейся, чубчик кучерявый, а развевайся, чубчик на ветру. Надо было Рубашкина нанимать для рекламы такого товара. Даже смотреть больше не буду на эти Тойоты. Пусть их воровать стали в тысячу раз больше в последнее время, всё равно нет. Конечно, хотелось бы иметь машину с коробкой автомат. Все японки с автоматами. Но я должен найти что-нибудь другое, что-то получше.
Хотя для кого я покупаю тачку? Для себя или для неё? Тойота, ей бы подошла. Ничего, поездит и на Рено. А зачем светиться?
Выбирать машину в магазине тоже не получится. Все магазины специализированные. В одних продают Рено, в других Тойоты, в-третьих Мерсы, в-четвертых БМВ, в пятых Мицубиси, в шестых Хонды.
Но все же я решил это сделать. Опять поехал в Москву. Пока шел от метро к остановке автобуса, смотрел на проезжавшие мимо автомобили. Среди них были такие, названия которых я вообще не знал. Один был очень хороший. Маленький, черный с крышей как у Победы и большими выпуклыми задними крыльями. Ну, спортивный! Не для нас. А что же для нас? Ну не Фольксваген же этот народный?! Все на них ездят. Не хочется.
В магазине было мало машин. Я поехал на рынок. Пока медленно двигались в пробке на Маршрутке, смотрел на иномарки тачки. Сколько же их напридумывали! А для меня нет. И точно, на рынке я совершенно замучился. Остановился у электромангала и взял шашлык.
— Ну не знаю я, что брать!
И я был уверен, что опять попался. Уже какой раз я буду покупать машину, приехав только посмотреть ее. Ну, а что делать? Я устал. Сейчас ехать в Маршрутке, потом в Метро на вокзал. Потом жариться в автобусе несколько часов. Я не могу. Ну честно. Чтобы преодолеть такое неприглядное будущее, не надо было брать с собой деньги. В крайнем случае, отдам ей эту машину. Значит, опять придется брать две. Две. Значит-т, две. Денег с собой десять штук. Каких машин только нет! Я это повторил, наверно, уже двадцатый раз за неделю. А моей нет.
Я подошел к короткобазной красно-белой Мицубиси Паджеро. Какого цвета? Двухцветный. Двенадцать тысяч просит.
— У меня только десять, — говорю я.
— Нет, нет, — продавец даже отшатнулся. — Двенадцать.
— Этот рынок, — мрачно сказал я и тяжело вздохнул, — все сбрасывают цены.
— Я тоже могу сбросить сто долларов. Максимум двести. Ну че ты хочешь, посмотри какая тачка!
— Ремонт дорогой.
— Ее не надо ремонтировать, у нее все работает.
— Годы скажут своё. Годы…
— Да че ты заладил, годы, годы! Иди тогда и купи новую.
— Наверное, я так и сделаю. За такие деньги можно взять Нексию, Форда, Рено Символ.
— Вот именно. Символ. Символ чего только? А это МАШИНА.
— Я люблю Мерседесы.
Продавец только покачал головой. Он открыл дверь, но не садился, ждал, что я еще скажу.
— Пожалуй, я поеду… я поеду в Германию. Там меня не обманут. А то выждут покойника за семьсот баксов, а потом здесь толкают в пять раз дороже.
— Если там у тебя нет знакомых, — сказал продавец Паджеро, — бесполезно, ничего хорошего ты в Германии не купишь. Ну ты же в машинах ни бум-бум.
— Сам ты не бум-бум, — разозлился я и отошел от него.
Скоро темнеть начнет. И рынок закроют. Ну и что? Я поеду домой на автобусе. Я подошел к мангалу и съел еще один шашлык. Порции маленькие. Я только недавно понял, зачем в кабаках делают маленькие порции. Оказывается, они вкуснее. В общем, так, пойду возьму Опель. Хотел же я взять немецкую тачку. Значит, возьму немецкую.
Только я начал рассматривать Опеля, как подошел продавец Паджеро и нагло ляпнул:
— Опель не машина. — Точно, я это уже слышал. Даже Фольксваген лучше. А Фольксваген — это народная машина. Какой-то заколдованный круг.
Я пошел и съел третий шашлык. Надо делать шаг в какую-то сторону. С бутылкой лимонного Швепса я подошел к Мерседесу. Он стоил пятнадцать. При большом желании я мог его взять. На книжке в Москве у меня было десять тысяч долларов.
В этот день я так и не купил машину. Остался еще на одну ночь в Москве. Этот парень с Паджеро понял, что я реальный покупатель. Он готов был отдать своего двухцветного за десять. Я не взял.
Охота
— Взял?
— Нет. Тяжелый черт.
Четверо положили дерево.
Оказалось, что ночью приехал Вара и сообщил, что Леннан выехал на передовую и заболел. Он с Хрущевым и Брежневым сейчас едут сюда.
— Нужна охота, Бидо, — сказал Вара. — Только она может вылечить Леннана.
— Где я тебе возьму охоту, друг? — спросил Бидо. — Он намазал два больших куска теплого хлеба американской тушенкой и подал один Варе. — Давай, с молоком вкусно. — Перед этим он налил два стакана холодного топленого молока.
— Американская тушенка и немецкое молоко? — Вара отодвинул сначала свой стакан. — Боюсь, меня пронесет.
— Я сначала тоже думал, что эти две вещи несовместные. Но скоро понял, что ошибался.
Вара хотел есть. Он попробовал и быстро все съел.
— Сними распятых, — сказал Вара, — поохотимся на них.
— Да они мертвы.
— Не все.
— Двое, я видел, шевелятся.
— Ну пусть снимут. А хватит, двоих-то?
— Да хватит.
— А то я могу солдат своих поставить. Они люди военные, подчинятся моему приказу.
— На людей Леннан и его гости охотиться не будут. Это не принято, Бидо. Опять ты хочешь проявить инициативу.
— Почему это? — насупился Бидо.
— По кочану. Не лезь, сука, поперек батьки в пекло. Ты меня понял?
Бидо разозлился и вытащил шашку.
— Зарублю гада! — рявкнул он и шагнул вокруг стола.
— Тихо, тихо, Бидо, а то застрелю, — Вара уже держал наготове маузер.
— Значит, ты так? — сказал Бидо. — У меня тоже есть маузер. — Он вынул из стола свой маузер. Они встали в разных концах комнаты.
— Нужны свидетели, — сказал Вара, — а то потом…
— Потом суп с котом, — ответил Бидо и стал тщательно прицеливаться.
Тут вошел Леннан со своим ординарцем товарищем Берия.
Он сказал, чтобы ребята убрали оружие.
— Даю вам полчаса, — зло проговорил Леннан. — Чтобы узе всё было готово к охоте.
Василия сняли с креста. Он чувствовал себя отвратительно. А ведь, как оказалось, провисел на кресте всего полчаса. Потрогали ноги Альбины. Она тоже была еще жива.
— Снимайте и ее, — сказал ординарец товарища Эс. Пришлось послать его организовать всю охоту. А Варе и Бидо Леннан сказал: