Закончив нудно перемешивание, я залила это все в маленький конус, стоящий на стекле, а затем резко подняла его вверх. Противного цвета и почти без запаха, коричневая жижа расплылась по стеклу. Достала из ящика линейку, случайно уколола палец. И почему в этих ящиках столько всякого хлама, типа ножниц, иголок, лент, бумажек, скрепок и даже пуговиц?! Измерила.
К удивлению, диаметр был ровно пять сантиметров. А до этого прыгал от двух до семи! Ура! Чуть ли не бегом, я направилась к одному из стеклянных шкафов, достала два шприца с назначенным количеством огненной травы. Гадость та ещё! Если попадёт на кожу, то оставит после себя след, как после ожога от огня. А вот если попадёт внутрь. Человек будет гореть в переносном смысле. Этой дрянью в прошлом часто травили людей, что бы те подольше мучились. Смерть ведь наступала не сразу, а через час или три дня, в зависимости от концентрации.
Я подошла к месту проведения опыта, и со всей души вылила на жижу сначала один шприц, потом второй. Ничего не произошло. Я нахмурилось. Но что–то же должно произойти? Хотя бы цвет поменять?
Решив, что наставница разберется, я отложила все и села на стул. Мало ли что может произойти, а я толком ничего не понимаю.
Магия.
Она струиться в каждом живом существе, растение то или животное. За тысячи лет люди, орки, сирены и прочие разумные. Очень трудно найти в этом мире место, где бы магии не было. Ну, может быть это и будет какая–нибудь тюрьма, выстроенная с помощью вытягивающего магию материала. Но магия все равно будет вокруг, пусть даже в маленьком количестве.
Алмазные маги, решившие уйти на покой, обычно уезжают в дальние края, где мало кто посмеет потревожить их покой. Живут они по–разному. Кто–то занимается сбором трав и ягод, кто–то охотиться на лесное зверье, кто–то селиться рядом с людьми и помогает травами, зельями и прочими алхимическими или целебными навыками. Только похожи все в одном. Их жизнь никогда не будет прежней. Когда ты более трех веков занимаешься магией, когда она становиться смыслом твоей жизни, отказываясь от неё, ты теряешь себя. В больших городах или даже селениях много артефактов, амулетов и всего того, что концентрирует магию. Она пронзает тело бывшего мага, причиняя тому боль.
Эльвира уже могла передвигаться по дому, чем и занималась вот уже несколько часов к ряду. Она не могла сидеть на месте. Хотелось бежать, лезть на стену, спрыгнуть с крыши, в общем, сделать что–нибудь, что бы убрать то раздражение, вызываемое легким прикосновением магического ветра. Соседи включили кондиционер, все тело зудело внутри, кто–то на улице включил амулет, и её словно иглами проткнуло.
Переходы из комнаты в комнату хоть как–то успокаивали, помогали отвлечься от едва различимых магических действий. Невидимые каналы были разорваны, но ещё оставались в некоторых местах целыми, и прикосновение магии к ним только раздражало до невозможности. Ещё одним успокоительным средством служили серебристые нити, точнее нить. Она висела в проходе, между спальней и коридором. Прикасаясь к ней, бывший Алмазный маг испытывала облегчение, ненадолго, но испытывала.
В тот момент, когда открылась воронка портала, Эльвира была как раз в этом косяке, поэтому магические потоки, хоть и задели её, но были большей частью нейтрализованы.
Мысленно представляя, что она сделает с этим негодяем, посмевшем устроить такое, Эльвира вошла в спальню. Из портала вышел Гедеон. И все бы ничего, но был он бледный, как мел.
— Крепость?
Принц Светлого королевства закивал.
Что ж, что–то подобное она и ожидала.
— Кто выжил?
— Из наших были убиты все маги. Черные лишились всех Алмазных, находящихся там. Крепость горит в огне. Братья тьмы выслали передовые отряды и разрушают крепость. Эвакуация идет полным ходом.
Эльвира вернулась в косяк двери. К произошедшему она отнеслась спокойно, слишком много подобного было в её жизни.
— Ясно. Что ещё случилось?
— Братишка, — едва ли не прошептал принц.