— Прош-шай!
И это тоже правильно. Хотя, если бы хорошо знал русский, «до свидания» сказал. Выходит, кто меньше язык знает — меньше врет?
Гудки. Все. Я упала в кресло. Радость сползала с личика Изергиной. Появилась злоба: вот, мол, хочешь порадовать, и где же благодарность? Сейчас изобразим. Улыбнулась. Начальница успокоилась. Но ненадолго.
— Ну что? Ксюхины дела все готовы? — бодро осведомилась я.
— Ну! — Изергина так же бодро кивнула на папку с тесемками.
— А можно посмотреть? — Я улыбнулась невинно.
Краска вдруг стала сползать с ее лица.
— Нет... это не то. — Она торопливо сунула папку в стол, стала судорожно хлопать ладошкой по столу, на котором ничего не было, кроме скрепок. — Сейчас. — Она встала. — Нет. Потом. — Она села. — Сейчас мне... срочно позвонить надо.
...Почему я вышла тогда?
Давно уже я не ходила столько по городу! Осень, оказывается. Октябрь. Долго стояла на главной площади. Покрашенный бронзовой краской Ильич облупился как никогда. Перестройка!
Нет... К отцу я не пойду. Его стальное сердце не разморозишь...
Гриня. Вот кто! Он завздравоохранением — и мой друг. И он — скажет, увидев сейчас меня. У него-то, надеюсь я, еще живое сердце?.. Он скажет... если есть что.
Я взлетела по лестнице.
— ...Бред! Хотя — вполне естественный. Я понимаю тебя.
— А как же... окно?
— Да. Ты была там. Но... выкатили тебя оттуда... одну. А ее... вынесли. Мертвую.
— А ты, что ли, был там?!
— Нет... Но ты так рассказываешь! — улыбнулся он. — А сон... Это так... мечта. То, что мы хотели бы... Вот.
Он умолк. Но чувствовал, что я не успокоилась.
— Григорий Васильевич! — всунулась секретарша. Он с досадой махнул рукой, и она исчезла. Да, я не успокоилась. Это чувствовал он.
— Ну ладно! — с отчаянием вымолвил он. — Ты правильно чуешь. Не обманешь тебя! Есть тут одна... тайна!
— Ну... скажи... Тянулась жуткая пауза.
— Нет, — произнес он решительно. — Сейчас не скажу!.. Я тебе лучше... покажу.
— Что?
— Увидишь. Я позвоню.
— Что с тобой? — встревоженно встретила меня Изергина. Пощупала пульс. — Ты не в порядке. Иди ложись. Сейчас Мынбаеву пришлю!
Я пошла, послушно разделась, легла. Через полчаса пришла Мынбаева с чемоданчиком, почему-то очень мрачная. Сделала мне укол. И я уснула. Но к сожалению, не навсегда!
Кто-то меня тормошил. Я проснулась. Нет, то окно больше не снилось мне! Надо мной стояла Изергина.
— Вставай, — заботливо проговорила она. — За тобой приехали.
— Кто? — Я встала, слегка пошатываясь.
— Григорий Васильевич, — сказала она.
Надо же, какой заботливый! И все такие заботливые! На меня напала слезливость... вместе с какой-то глубокой апатией.
Гриня встретил меня у двери, заботливо отвел в машину. Мы ехали молча. Листик прилепился к стеклу.
— Куда это мы? — встрепенулась я.
— На вокзал, — помолчав, проговорил Гриня.
— На вокзал?! — воскликнула я. — В медпункт?! Так я и знала! Ведь именно на вокзал в медпункт была подкинута Ксюха! Оттуда ее Влад и привез! А кто — туда?.. Гриша знает!
— Увидишь, — только и сказал он.
У широких вокзальных ступенек мы вышли. Под гулкими сводами нас встретил какой-то суетливый тип.
— Григорий Васильич? Это с вами?
Он солидно кивнул. «Это» не прореагировало. Мы молча шли под высокими гулкими сводами.
— На месте? — высокомерно осведомился Григорий Васильевич.
— На месте! — как-то гнусно усмехнулся тип. Красный светящийся крест сиял впереди путеводной звездою. Вот сейчас!.. Отсюда Ксюха начала свой жизненный путь... верней, продолжила. А где — начала? Сейчас я узнаю это.
Меня колотило... Мы прошли почему-то мимо креста.
— А-а... — Я растерянно дернула Гришу за рукав.
— Сейчас. — Он, успокаивая, поднял ладонь.
Мы вошли в милицию, в тускло освещенный зал. Милиционер за барьером торопливо надел фуражку и, поднявшись, отдал честь.
Я огляделась. В углу зала была покрашенная в белое металлическая решетка, а за ней, схватившись грязными пальцами за прутья, стояла растрепанная, окровавленная старуха.
— Не дралась я ни с кем! — вопила она.
— ...Уймись, Федулова! Увести? — Дежурный почему-то спросил у Гриши.
— Нет. Погоди, — произнес Гриша.
...Почему? Почему-то, взяв под локоть, он повел меня ближе к решетке... Почему?
— На квартирку пригласили, только вы...ать забыли! — кривлялась она.
Зачем Гриша так ужасно, так близко подводит меня к ней?.. Старуха разглядела меня, и вдруг в глазах ее вспыхнуло что-то человеческое.