Ясно. Тетя Маша решила не надеяться на правосудие и позвонила сыну. Понятное дело, депутату не откажут. Тем более, не просто депутату… И чьи-то головы полетят однозначно. А ОСМД их матерей больше точно никто не будет трогать.
— Вы — молодцы, мамочка, — улыбнулась Кристина, поднимаясь из-за стола. — Даже не сомневаюсь, что все у вас получится, — обхватив маму за плечи, она наклонилась и поцеловала ее в щеку. — Ты, главное, таблетки от давления пить не забывай, при таких-то баталиях.
В последние годы давление у матери сильно повышалось и Кристине приходилось следить, чтобы она принимала лекарства, словно за малым дитем. Отчего-то мама это всерьез не воспринимала.
— Спасибо, солнышко, — мама тепло ей улыбнулась на слова поддержки. — Пью я таблетки, пью. А ты почему не доела? Куда подскочила?
Мать недовольно глянула на ее тарелку, в которой осталось еще минимум половина. Точно, как в детстве. Кристина улыбнулась, отошла к окну и посмотрела в темный двор.
— Не хочется, мам. Не голодная. Устала как-то сильно, ничего не хочу.
Мама глянула недовольно, но сейчас уже не могла прикрикнуть, заставляя Кристину доесть. Только вздохнула. А она вглядывалась в темноту. Фонари горели плохо, через один. Не рассмотреть ничего особо. Да и чего Кристина там не видела? Старых деревьев? Или припаркованных машин?
Отошла, включила чайник.
— Ром, ты чай будешь? — спросила, увидев, что муж заканчивает с ужином.
— Да, киса, спасибо, — улыбнулся муж, поднялся, отставил тарелку в раковину. — Как дежурство? — начал проверять шкафчики на предмет печенья, видимо.
Кристина вздохнула: забыла зайти в магазин. Вроде и отоспалась физически, но умом все еще ощущала себя измотанной. Рус опять подвез ее до подъезда и Кристина даже не подумала, чтобы куда-то зайти.
— Нормально, — залив кипятком заварку в чайнике, Кристина накрыла все крышкой-прессом.
Кусочки фруктов и лепестки васильков медленно кружили в толще горячей воды вместе с чаинками. Красиво. Ей нравился этот чай.
— Знаешь, тихо все было, повезло, — подошла к раковине и начала мыть тарелки. — Карецкий немного погонял на обходе, а потом спокойно все шло, без торопливости. Рус в здравотдел уехал — все расслабились, — улыбнулась Кристина.
— Понятно, — хмыкнул Рома, с довольным видом извлекая на «свет Божий» позабытую ими пачку с печеньем. — Всегда так…
— Кристя! Ну что ты, — всплеснула руками мать, порываясь встать со стула. — Я помою, ты и так с работы, зачем посуду хватаешь?
— Все нормально, — отмахнулась Кристина. — Тут мыть нечего, считай, а ты сегодня навоевалась, посиди, поешь спокойно.
— Тебе наливать? — Рома достал чашки и опустил пресс, осаждая заварку.
Кристине стало немного жаль, что всю красоту придавило, но она лишь кивнула на вопрос мужа. Закончив с посудой, вытерла руки. И, взяв свою чашку, зачем-то снова вернулась к окну. Не выглядывала Кузьму, нет. Да и не было никаких предпосылок для его визита к матери сегодня. Ей просто хотелось здесь постоять.
— Кристин, печенье? — позвал муж.
— Нет, Ром, спасибо, не хочу, — покачала головой, делая первый глоток.
Любила васильки. Чай этот только из-за них покупала, хотя и не стала бы утверждать, что они какой-то вкус напитку придают. Просто удержаться не могла.
Вечером Кристина пошла спать раньше всех. Мама с Ромой остались смотреть какое-то телевизионное шоу, а у нее душа не лежала. Да и не задерживал ее никто — Кристина же с дежурства. А о том, что половину рабочего дня она благополучно проспала, Кристина умолчала. И когда Рома пришел (самым последним, похоже, улегшись) — притворилась спящей.
Ей было тяжело. Вновь. Так каждый раз случалось после встреч с Кузьмой. Когда не видела его несколько недель или месяцев — могла обмануться, убедить себя, что забыла, что отстранилась. Вспомнить, какой Рома хороший и нежный, напомнить себе, почему однажды его выбрала, измученная и Кузьмой, и Русланом.
Но вот так, когда только несколько часов назад дышала запахом Кузьмы, когда руки еще помнили ощущение его кожи, его волос — не могла. Ее колотило от одной мысли, что обнять мужа надо… Или что он сейчас ляжет рядом с ней и обнимать решит… Ей и Руса прикосновения противными были после таких встреч. Никого рядом терпеть не могла. В Кузьме нуждалась, в его запахе, тепле, силе… И ненавидела за это и Кузьму, и себя саму.
Забилась в самый угол между диваном и стеной, отвернулась и зажмурилась, стараясь дышать едва слышно и спокойно. Рома раздевался тихо, и очень осторожно лег рядом. Ощущалось, что не хочет ее разбудить. И от этого Кристине становилось только хуже.