«Тебе не победить», откуда-то возникла почти беззвучная мысль.
«Он – Правитель бездны. Бездны Энерона. Anas Eneron. Кто ты против него? Он разрушит все, как однажды уничтожил блистательный Город первых совершенных. Даже всесильные обитатели кристального Тетрагона вынуждены были отступить и покинуть планету. Они не вступили в прямое сражение с могущественной волей обитателя черной бездны. Что ты можешь сделать?».
Спина продолжала выгибаться назад. Глаза почти полностью закрыло масляной густой пеленой и дыхание практически остановилось.
Неожиданно раздалось едва слышное мяуканье. Клеон не мог пошевелиться, но отчетливо слышал жалобный звук: «мяу», потом еще один: «мяу». Каким-то образом мяуканье остановило надвигающуюся волну тотального отчаяния, и Клеон смог повернуть голову на звук. Вместе с мяуканьем он услышал рычащий звук, затем хриплый лай.
Клеон быстро повернулся и пошел на звук. Перейдя улицу, он зашел в заваленный обломками разрушенного дома двор и подошел к тому месту, откуда раздавался звук. Мяуканье и рычание стало громче.
Клеон подошел вплотную к куче обломков вместо дома и резко остановился. Под огромным пластом фундамента застрял маленький белый котенок. Прямо над ним нависла огромная деревянная балка, которая могла упасть в любой момент и раздавать животное. Котенок отчаянно мяукал, но не это удивило Клеона. Рядом с котенком стояла черно-белая собака, которая зубами держала конец балки, не давая ей упасть.
Причем собака сама еле держалась на торчащем куске цемента, и, если бы балка обвалилась, она раздавила бы и котенка, и собаку. Но по какой-то причине собака не бросила балку и не убежала, что было бы естественным проявлением инстинкта самосохранения. Собака издавала отчаянное рычание, пытаясь позвать на помощь. Клеон застыл от удивления. Он не мог представить, чтобы собака спасала кошку, рискуя собственной жизнью.
Собака издала более громкое рычание, понимая, что появился человек, который может помочь. Клеон вздрогнул, бросился к балке и достал застрявшего котенка. Собака выпустила из зубов конец балки и быстро отскочила на безопасное расстояние. Как Клеон и предполагал, балка рухнула, и огромная бетонная плита с грохотом рухнула точно на то место, где застрял котенок.
Собака подбежала к Клеону, продолжая рычать и пытаясь подпрыгнуть. Клеон опустился на колени, и собака с радостным визгом облизала котенка, который в ответ радостно заурчал и тоже потянулся к собаке. Казалось, что маленький пушистый комочек прекрасно понимал, что собака спасла ему жизнь.
Клеон непроизвольно улыбнулся. На фоне тотального разрушения целой улицы спасенная жизнь котенка, конечно, не могла иметь большого значения, однако заполнившая мозг черная пелена отчаяния медленно рассеивалась, и появилось неизвестное приятное ощущение. Клеон наблюдал, как собака облизывает крошечное белое существо и радостно скачет вокруг, виляя хвостом.
Радость животного, спасшего жизнь другому живому существу, невольно передалась Клеону; он, улыбаясь, встал и отошел подальше.
Почему-то Клеону важно было понять, что в действиях собаки не было пользы и никакой выгоды, только желание спасти другое существо; почему-то ему было необходимо убедиться в том, что поведение собаки демонстрировало нечто отличное от эволюционного инстинкта выживания.
Клеон повернул голову, медленно оглядывая разрушенную до основания улицу. Только теперь он смотрел не на обломки балок, цемента и кирпича. Он видел, как бабушка, живущая через два дома от них, вынесла на улицу уцелевший столик и расставила на нем тарелки с печеньем и стаканы с лимонадом. Он смотрел, как дети подбегали и с удовольствием ели печенье, запивая лимонадом. Он посмотрел вдоль улицы вперед, куда убежали друзья и брат, и где собрались практически все жители улицы.
Между жителями он видел Павла, Отри и Артана, которые с невероятно серьезным видом разбирали обломки деревьев, пытаясь освободить улицу, чтобы проехали машины скорой помощи и пожарные.
Только теперь Клеон обратил внимание на то, что к улице подъехало множество машин, из которых выходили жители других районов города, неся воду, еду, одежду для пострадавших жителей его улицы.
Будучи ребенком, Клеон еще не понимал, что видит нечто неосязаемое, но имеющее огромное значение. В десятилетнем возрасте он не смог бы это объяснить, но последствия торнадо прочно ассоциировались с кошмаром, преследовавшем его все детство. И где-то глубоко внутри Клеон понимал, что существо, которое приходило к нему в ночных кошмарах, и которое в другой его жизни разрушило Изначальный совершенный мир, не было просто ужасным и страшным. Тварь была противоположной всему мирозданию по своей сути.