– Как? – не смогла скрыть удивления мама – за что тебе поставили «два»?
– Не знаю… - продолжал всхлипывать Клеон – я выполнил задание, которое дала учительница. Я все сделал правильно!
Последняя фраза много значила для восьмилетнего мальчика, так как стала своеобразным девизом. Клеон в принципе быстро адаптировался к окружающей среде, и с самого начала обучения в школе понял, что нужно следовать инструкциям и правилам, которые дают взрослые. Он понял, что нужно четко выполнять задания, выдаваемые учителями, и тогда все будет хорошо.
– Успокойся, Клеон, и расскажи все по порядку – твердо сказала Милана.
– У нас был урок рисования – немного успокоившись начал Клеон. – Учительница дала нам задание нарисовать дерево. Я очень старался и нарисовал красивое дерево. Я все сделал, как сказала учительница.
– И что случилось дальше? – спросила мама, пытаясь понять, что произошло в школе.
– Учительница сказала, что таких деревьев не бывает! – глаза Клеона снова наполнились слезами. – Она взяла мой рисунок и спросила, где я мог видеть такие деревья. Потом показала рисунки других детей и сказала, что вот так должны выглядеть деревья.
Мама продолжала удивленно слушать, не понимая, что же случилось.
– Потом учительница вернула мне рисунок и сказала, что я получил «два» – со слезами на глазах еле выговорил Клеон. – И добавила, чтобы я шел домой и по дороге смотрел и запоминал, как выглядят настоящие деревья.
Мама наконец поняла, что не сможет до конца разобраться, если не увидит рисунок Клеона.
– Клеон, покажи свой рисунок, который ты сдал учительнице – спокойно сказала мама.
Клеон подбежал к двери кухни, где он бросил свой рюкзак, открыл, достал немного помятый лист бумаги и отдал его маме.
Милана с удивлением разглядывала рисунок. Она, конечно, понимала, что Клеон – необычный ребенок, но даже это не помогало понять, что он пытался нарисовать. Все дети с самого раннего возраста знали, что деревья – зеленые.
Деревья всегда были зеленые, и это можно было увидеть каждый день на улице любого города. Разумеется, осенью листья меняли цвет, и становились желтыми, золотистыми, бордовыми. На рисунке же Клеона было множество необычных и очень ярких цветов, но вообще не было зеленого цвета. Хотя отсутствие зеленого цвета не было главным отличием.
Весь лист был закрашен серебристой краской, что создавало необычное впечатление. На серебристом фоне было нарисовано темно-фиолетовое дерево, вернее, некий объект, который Клеон почему-то считал деревом.
Нарисованный объект был узким внизу и расширялся кверху. Дерево имело конусообразную форму, только наоборот. Толстые стебли голубого и синего цвета перекручивали фиолетовую основу и образовывали наверху нечто наподобие широкой круглой площадки. На стеблях было нарисовано множество мелких объектов, которые напоминали листья, только они были квадратной и ромбовидной формы, и были окрашены в розово-голубой, желто-коралловый, бирюзово-сливовый, темно-лавандовый и малиново-розовый яркие цвета.
Никаким образом, конечно, нельзя было догадаться, что на рисунке изображено дерево. На разных местах толстых стеблей было нарисовано множество кругов. Можно было предположить, что это либо цветы, либо плоды необычного дерева. Красно-оранжевые и пурпурно-фиолетовые круги с красиво извивающимися волнистыми краями были ярче других деталей рисунка, хотя весь рисунок отличался яркой цветовой гаммой.
На небольшом альбомном листе поместилось десятка два разных цветов и оттенков, и от разноцветия вначале просто слепило глаза, хотя в целом рисунок был невероятно красивым. Удивительным было то, что рисунок не был похож на рисунок ребенка. Нарисовано все было очень четкими линиями и почти профессионально. Точно вычерченные линии, переливающаяся очень яркая цветовая гамма, могли быть под силу только настоящему художнику.
Вообще Милана не могла не отметить, что рисунок был красивый, и, если бы подобное висело на стенах современной художественной галерее, окружающие подумали бы, что это работа талантливого абстракциониста.
Но, во-первых, перед ней стоял ее старший сын, который был восьмилетним ребенком и ходил во второй класс начальной школы; во-вторых, рисунок, конечно, никаким образом не напоминал дерево. Милана вздохнула и, не желая расстраивать заплаканного Клеона, примирительно сказала:
– Очень красиво, Клеон, не расстраивайся, просто учительница не поняла, что именно ты хотел нарисовать. Иди, мой руки и садись обедать.
Клеон заметно повеселел, он вообще редко грустил и обычно был в хорошем настроении. Он быстро успокоился и побежал в свою комнату переодеваться. Милана еще раз вздохнула, она не знала, что делать.