Даже в оцепеневшем состоянии Клеон понимал, что самое глубокое место в озере достигает не более трехсот метров, и поместиться в водоеме многокилометровое существо просто не могло.
Увидеть дно озера было невозможно со скалы, на которой стоял Клеон, и он не видел, как тело, опустившееся вниз, при помощи десятков отростков стало просто вбуриваться в дно. Вся необъятная масса погружалась в неровный ил и уходила очень глубоко в недра земли. Сверху Клеон только видел, как озеро начинало приобретать обычный цвет, а черное маслянистое пятно становилось все меньше. Когда пятно стало совсем небольшим, Клеон подумал, что все закончилось, тварь ушла глубоко под воду.
Неожиданно Клеон почувствовал резкое тепло. Кубик, который он по-прежнему сжимал в руках, нагрелся настолько, что стал горячим.
Глубоко внутри себя Клеон вдруг услышал четкий голос мальчика, которого он видел на белой лестнице у открытого окна:
«Смотри!».
Непроизвольно Клеон вытянул руку и яркий луч откуда-то высоко сверху пронзил кубик. Мощный световой поток титановым светом осветил саму середину озера и проник на самую глубину. В ярком свете Клеон увидел странный раскол на дне озера, куда стекло черное тело гигантского существа.
На какие-то доли секунды расщелина на дне озера оставалась открытой, и, несмотря на сковавший мозг ужас, Клеон увидел, что из раскола исходит сияние.
Клеон напрягся и попытался рассмотреть, что может так ярко сиять из такой глубины. Свет из расщелины представлял собой холодный титановый поток, смешанный с очень ярким жемчужно-белым светом. На какие-то доли секунды искрящийся титановый блеск, перемешивающийся со сверкающими жемчужными потоками света, вырвался из расщелины и по непонятной причине от этого потока Клеон моментально ощутил разливающееся по всему телу тепло.
В следующее мгновение черное маслянистое тело последними отростками мелькнуло в темной воде и полностью вошло в расщелину.
Раскол захлопнулся.
Титаново-жемчужное свечение пропало.
Клеон каким-то образом догадался, что раскол был закрыт немыслимой Тварью специально, закрывая доступ к невероятно яркому свету, исходящему из самой глубины. Он подсознательно отметил, что именно потому, что раскол открывался и закрывался Тварью только для прохода на поверхность, вся вода оставалась в озере, и не уходила в трещину в глубоком дне.
Последнее, что услышал Клеон, стоя на скале на берегу озера, был снова четкий голос мальчика с аметистовыми глазами:
«Ты должен вспомнить!».
И в следующее мгновение Клеон с удивлением обнаружил, что стоит в своей комнате у раскрытого окна. За окном переливался разноцветными огнями ночной город. Все было тихо и спокойно. Клеон все еще сжимал в руках серебристый кубик. Он закрыл окно, положил погасший кубик в ящик тумбочки и пошел спать; он на удивление быстро заснул и не видел уже никаких снов.
Когда Клеон проснулся на следующее утро в своей спальне, он ничего не помнил из странных ночных «видений». Он этого не знал, но таковы были нерушимые законы Равновесия – любой, оказавшийся в Изначальном мире, вернувшись в свой обычный мир, не мог ничего вспомнить.
Однако не все было так однозначно. Клеон не принадлежал тому миру, в котором находился, и поэтому законы Равновесия работали лишь частично.
В сознании Клеона оставались смутные образы, все видения прочно отпечатались в сознании, только он не мог вспомнить увиденное в своей обычной жизни. Вернее, он даже не знал, что хочет что-то вспомнить. Просто иногда у Клеона возникало стойкое ощущение, что он забыл – забыл что-то очень важное – и он обязательно должен это вспомнить, только не знал, что именно.
Глава 10. Обратная сторона
Инородные объекты
Жизнь текла своим чередом, и казалось, что ничего не меняется в привычном ритме маленького городка. Клеону исполнилось десять лет и вместе с Артаном и Отри он перешел в четвертый класс. Павлу исполнилось девять лет, и он перешел в третий класс. Постепенно Клеон стал замечать, что он получает все меньше удовольствия от обучения. К этому времени, благодаря дополнительным занятиям с учителями, Клеон заканчивал обучение по всем предметам программы общеобразовательной школы. Только в какой-то момент его перестал радовать сам процесс получения новой информации, который всегда приносил столько радости.
Клеон никому не говорил об этом, ни учителям, ни друзьям, ни даже маме. Он очень быстро понял, что не надо все вопросы задавать вслух, особенно взрослым, чтобы не было неприятностей. Он продолжал ходить в школу и усердно выполнял все задания, стабильно получая только отличные оценки. Только почему-то все чаще ловил себя на мысли, что ему элементарно скучно. Вначале ощущение было очень смутным и едва уловимым, Клеон просто чувствовал, что весь процесс переработки новых знаний является не просто скучным, но каким-то бесполезным.