– Anas Eneron – только и смог выговорить Клеон, глядя в черные воды и понимая, что непередаваемый ужас он испытывает вовсе не из-за воды.
Неизвестно как, но он видел сквозь бурлящие воды то, что находилось на неизмеримой глубине под дном озера и пыталось подняться наверх.
Практически сливающееся с черной водой необъятное маслянистое пятно, покрытое движущимися уродливыми отростками непередаваемых форм и размеров, медленно поднималось вместе с крутящимся потоком воды.
Клеон еще с раннего детства помнил, что полностью увидеть существо было невозможно не только из-за размера, достигающего нескольких километров, но благодаря безостановочной трансмутации и мгновенно появляющихся и исчезающих омерзительных частей гигантского лоснящегося тела. Увидеть то, что вместе со смерчем пыталось подняться из самых глубин черного озера, было невозможно, потому что человеческий мозг не был способен вместить нечто, настолько противоречащее всему мирозданию. Маслянистая поблескивающая масса полностью перестраивалась каждые несколько секунд.
В какой-то момент Клеону показалось, что воды больше нет и само озеро стало вязким и густым. Неизвестная природе черная субстанция полностью заполнила собой площадь водоема. В разных местах из воды выбрасывались невероятно ужасные щупальца с десятками переплетающихся мерзких отростков. Несмотря на весь ужас, Клеон вспомнил, что еще с раннего детства в кошмарных снах его поражала невероятная способность странного существа к трансмутации, которого за неимением других слов, он называл змеем.
В своем обычном мире Клеон, привык, что даже самые странные существа имеют законченные формы. Конечно, различные мутации встречались и у земных существ, когда рыбы, животные или птицы меняли форму под воздействием природных или антропогенных факторов; Клеон об этом прекрасно знал из уроков биологии.
Но ЭТО было другое. Формы не было вообще. Никакой формы.
Дело было не в том, что на одном теле меняли форму какие-то части, пусть даже безумно уродливые. Нет. Тела не было. Не было и частей.
Это было постоянное перетекание неизвестной человечеству материальной субстанции. Менялось само состояние материи от жидкого к твердому и даже газообразному, когда выбрасывающиеся из черной слизи отростки распадались на мельчащие частицы, образуя над поверхностью плотные бурые бесформенные уплотнения. Сплетающиеся отростки образовывали неописуемые комбинации, в следующую секунду распадались и переплетались в другие, не менее мерзкие соединения. И так без остановки. Уловить хоть какую-то форму было невозможно даже самым зорким человеческим взглядом. Формы не было.
«Не имеющий формы, но умеющий принимать любую форму…» – непроизвольно возникла в застывшем мозгу Клеона цитата из книги известного фантаста, которую он однажды читал.
Назвал все это Клеон «змеем» не только потому, что ни в раннем детстве, ни даже сейчас, не знал других слов для обозначения чего-то, настолько чужеродного всему космическому порядку. Ассоциация возникла потому, что колоссальная масса, постоянно перетекающая из одного состояние в другое, стелилась по земле, что позволяло провести очень слабую аналогию с громадным черным змеем. Клеон помнил все свои сны, даже самые страшные, когда многокилометровая масса черной мутирующей плоти окружала город, постепенно сжимаясь в кольцо.
Хотя масса казалась безликой, Клеон каждый раз застывал от дикого ужаса потому, что ощущал несоизмеримую Волю и Разум неописуемого существа. Он точно знал, что пытающаяся выбраться из черного озера кишащая сотнями лопающихся наростов и щупальцев масса не была безликой и хаотичной. Он четко ощущал пульсирующий посыл всей этой бесформенной горы черной слизи и понимал, что управляется масса нечеловеческим сильным Разумом.
Воды дошли почти до самого верха скал, черная плотная масса роилась тысячами неописуемых отростков, сплетающихся, распадающихся и вновь соединяющихся в безумном движении. Вместо воды озеро заполнила черная маслянистая густая жижа, и каким-то внутренним чутьем Клеон понимал, что управляемая сильнейшей волей мутирующая масса в любой момент соберется в гигантское тело, больше всего напоминающее колоссального стелющегося змея.
Клеон сам не знал, как, но он чувствовал неописуемую ненависть бурлящей массы. Он не сомневался, что единственным намерением мутирующей черной Твари было выбраться из заточения и уничтожить не только их городок, но вообще все живое. Смерч продолжал приближаться, круша все на своем пути и превращая небольшой уютный городок в разрушенную пустыню.