Внезапно его изумление начало исчезать за широкой демонической ухмылкой, и он медленно достал левую руку из-за спины, вертя на указательном пальце как трофей мои разорванные трусики, а сама рука была мокрая от моих соков. Если до этого я думала, что ничего не может быть хуже и позорнее, то вот он, конец света, моя личная катастрофа!
— Господи, как я тебя ненавижу, ты долбаный извращенец! — я прижала голову к холодной стенке, не пытаясь сдерживать слёзы. Дрожа и всхлипывая, начала быстро застёгивать шорты и приводить себя в порядок. Егор стоял, молча и равнодушно наблюдая за моими сумбурными действиями, и продолжал вертеть в руке трусики.
— Ты же понимаешь, что невозможно будет делать вид, что ничего не произошло? Формально мы только что переспали! У нас ебейшая тяга друг к другу, и она усиливается с каждым днём. При таком раскладе Рома здесь лишний, ты не находишь? — лицо Егора было колоссально спокойным и выдавало минимум эмоций, а данную информацию он преподносил как должное, меня же последняя его фраза вывела из себя окончательно.
— Ты, кретин, только попробуй! Я сама все решу и поговорю с Ромой, мы с ним съедем из этого дома, и я уйду из универа! Себе того, что было, я никогда не прощу!! Но и тебе тоже! Я не позволю тебе разрушить мою семью! — хватая в охапку свои вещи, быстрыми шагами пошла прочь.
— Карина, беги — не беги, все равно ты теперь моя, и чем быстрее ты это поймёшь, тем лучше будет для всех! — эти слова буквально насквозь прострелили мне спину, и я вздрогнула, на секунду остановилась, глубоко дыша и усиленно возвращая себе остатки самообладания.
— Ты маньяк! — не оборачиваясь, выпятила средний палец и удалилась прочь.
Уже в комнате под горячей струйкой душа я разразилась истерикой, превратившейся в двухчасовые рыдания, от новых сильнейших чувств, природа которых не была мне знакомой. Чувство вины, угрызения совести перед Ромой пугали меня, но это было не главное. Главное сейчас было то, что мое глупое сердце и непослушное тело остались там, в прихожей бани в руках Егора…
Глава 13
Когда наши взгляды встретились, я ощутил необъяснимую тяжесть в груди — чувство, которое не мог объяснить словами.
Егор(с).
Я горел. Не буквально, конечно, но практически во всех остальных смыслах. Что дальше, что, мать твою, дальше? По ходу, мои игры с Янчевской зашли в тупик. Хотел себе и ей что-то доказать… Доказал, блядь. Не мог спать, не мог жрать, думал о ней день и ночь. Остужали только трени и двухчасовое измывательство над грушей, но это ненадолго, потом эта чума опять возвращалась с новой силой. Какие-то странные эмоции били меня изнутри, снимая скальп.
После случая в предбаннике Карина всячески меня избегала, да и я не пытался искать с ней контакт, понимая, что ей нужно время все осознать. Ей, а не мне. Я-то все уже понял, и это понимание било меня по голове как смертельный диагноз. Сука, мне была нужна она, ее губы, глаза, волосы, да вся целиком и полностью. Я не отступлюсь теперь, ведь у меня было чёткое понимание, что это моя женщина, и она, по-любому, будет моей. Она была необходима мне как воздух, а я ей не меньше, я это чувствовал через те бешеные реакции и флюиды, которые моя прекрасная “тетя” выпускала при виде меня, хоть и вовсю пыталась делать вид, что ничего не происходит.
Тяжело вздохнув, взъерошил волосы и провел рукой по резинке домашних штанов. Да сколько можно? Повелся, как гормональный тайфун, уже третий раз. Слегка подталкивая спящую на животе Котову, навис над ней, тяжело дыша.
— Е-е-гор, — выдала она сонно, чувствуя меня между разведенных ног. — Ну что с тобой? Третий раз за ночь, ты чего взбесился? — молча, легко вошел и сделал пару резких толчков. Перед закрытыми глазами образ другой совсем, предательский, сказочный. Кончил быстро, сжимая зубы до боли, чтобы дрожащее: «Карина» не выдать. Лег на свою половину и отвернулся. Хорошо, что Котова, вроде, снова провалилась в сон. Не будет этого хронического нытья и глупых вопросов.
На следующий день отчетливо понял, что нужно что-то делать и решать вопрос с Кариной — наблюдать, как она лебезила с Ромой, было куда хуже пытки раскалёнными прутьями. Один раз так за гребаным семейным ужином вилку согнул, а хотелось бы Ромашкину шею. Черт, Егор, окстись, это же твой дядька. Тогда едва себя одёрнул, молча покинув трапезу. Да, все, финиш, нужно решать. Но, естественно, не с Янчевской, она девочка, все вопросы за нее должен решать мужик. Кстати, о её мужиках. Я гнал к отцу на работу, сам не понимая, за каким хером, и кого там больше хочу увидеть — Рому или батю, но ноги сами туда несли.