— А какая есть? — свой странный вопрос выдал севшим от возбуждения и переизбытка эмоций голосом. — Какая?
Опьянённым взглядом Янчевская смотрела на мои губы, слегка касаясь их, словно стесняясь, подушечками своих пальцев, а я, бля, как в беспамятстве, не двигаясь, наблюдал за каждым ее жестом, боясь пропустить что-то важное, самое, сука, важное. Мне на секунду пришла долбанутая мысль, что если не шевелиться и не дышать, я смогу продлить это чудное мгновенье до бесконечности, до безумия!
— Егор, я хочу, чтобы ты знал, — шептала мне Янчевская прямо в губы. — Как бы там ни было, и, несмотря на то, как сложатся обстоятельства в дальнейшем, мне с тобой было хорошо, так, как никогда и ни с кем! — с этими словами Карина подалась вперёд еще больше и накрыла мои губы своими, пока мой плавившийся мозг переваривал сказанное.
Соприкоснулись губами, едва дыша. Поток тепла, раскалённой магмой стремительно несся по венам внутри меня, внутри грудной клетки, глубоко внутри самого сердца. Рвано дыша, прижимал Карину к себе, словно она самое дорогое, что у меня есть, словно она все, что у меня есть, черт побери! Огонь в солнечном сплетение был такой мощный, что казалось, он своим жаром прожигал насквозь и Янчевскую, когда наши тела соприкасались. Свидетельством тому было ее сбывшееся дыхание и тихие стоны. Я запустил пятерню в ее волосы на затылке и медленно потянул, заглядывая в глаза. Она смотрела на меня, еле подняв веки, и улыбалась, так блаженно, так упоительно, как малахольная! Тот еще кайф!
— …Тебя! — от нахлынувших чувств мой язык прилип к небу, поэтому я выдал только вторую часть своего признания, но моя, судя по всему, все поняла и прильнула ко мне страстным поцелуем. Секунда, и земля под нами начала беспорядочно вращаться.
Глава 32
— Все теперь будет по-другому! Все теперь у нас будет!
Егор(с).
— Егор… Егор, погоди… — Карина шептала, царапая меня ногтями по затылку. — Нам все равно не стоит забывать, что мы не одни! — как всегда, призывала меня к здравому смыслу, который напрочь терялся, когда она рядом.
С трудом отстранившись, прихватил губами ее подбородок. Янчевская невольно вздрогнула, я же продолжал кусать. Блядь, всю жизнь думал, что алкоголь пьянит, что я от него летаю, но ни одно горячительное пойло, пусть даже самое элитное, не сравнится с теми приливами кайфа и удовольствия, что вызывала у меня Карина. Все ерунда. Полная хрень. Как остыть? Остыть, и на берегу решить те самые важные вопросы, которые не дают мне покоя. Что будет дальше? Что между нами будет, ведь отпускать я ее больше не намерен!
— Вон дерево желаний! — взяв Карину за руку, потащил к огромному макету дерева, густо усеянного разноцветными ленточками. — Раньше оно было настоящим, теперь его заменили на искусственное. Можно загадать желание, привязав ленту к дереву, и оно обязательно сбудется, — признаться, сам едва верил в эту херь для наивных туристов, но моя Янчевская, естественно, повелась и тут же загорелась новым восторгом.
— Правда?! О как здорово! У меня есть одно желание, и я очень хочу, чтобы оно осуществилось, — тарахтела, завязывая чопорный бант на чудом обнаруженном свободном сантиметре дерева.
— Я надеюсь, твоё желание хоть косвенно связано со мной? — от этого вопроса она то ли растерялась, то ли застеснялась, отводя глаза, непонятно. Меня же какого-то хрена начало крыть психой, и червячок сомнения, что ничего у нее ко мне нет, я нужен только для хорошего секса и в качестве того блядского обезбола, начал пожирать мое воспаленное нутро собственника. Словно в агонии, вспомнились слова Ромы про “никогда не будет”, и “никогда не полюбит”. Я чувствовал, что меня знатно крыло, и я начал злиться и на Карину, и на себя.
— Экскурсия окончена, пойдём-ка погуляем по набережной! — с этими словами схватил ее за руку и поволок прочь со смотровой площадки.
— Егор, что-то не так? Что-то случилось? Ты какой-то взвинченный, — Янчевская перебирала своими ножками, едва успевая за мной.
Обернувшись, я резко остановился, увидев в ее больших зелёных глазах волнение… и испуг. Фак! Такой взгляд я видел у нее раньше, когда не мог контролировать свои член и руки и кидался на нее при первой возможности. Тогда меня эти ее реакции впирали до чертиков, но сейчас же все изменилось, и страх, это не то, что я хотел видеть в любимых глазах. Любовь, страсть хотел, а страх — нет, ее страх мне на хер не нужен был. Но, по ходу, благодаря флюидам, которые я сейчас выдавал, только это вызывать и получалось. Плохо. Опять мы не туда куда-то едем. Давай, бро, выравнивайся.