Стоял в проходе наблюдая как мать суетилась на кухне и не решался войти, не хотел чтобы она видела меня в таком состоянии клоаки, от того что я сейчас заставлю ее нервничать или как-то могу ранить грудак сводило от боли пуще прежнего, но у нас с ней была сильная энергетическая связь, поэтому она вздрогнув обернулась видимо почувствовав мое присутствие.
— Егор, сына, ты вернулся! — мама поспешила обнять меня, но тут же отстранилась, я стоял неподвижно словно повешенный. — Что с тобой?! На тебе лица нет, что случилось? — она обхватила мое лицо двумя руками заглядывая прямо в душу- Мальчик мой, ты меня пугаешь!
— Мама, ты знала что Карина с Ромой сошлись, ты знала что она была беременна? Это правда? — я засыпал ее вопросами теряя силы себе сдерживать- Скажи мне правду, прошу!
Мать осела на ближайший стул хватаясь за голову, по ее большим увлажнённым глазам я сразу понял- вышесказанное мной для нее не новость.
— Егор…сынок…я…не…
— Мам, говори правду, хватит меня водить за нос как слепого щенка! — я тряс ее за плечи буквально сходя сума, и видимо этим еще больше пугая, она закрыла ладонями лицо и зашлась в громком плаче полосуя мое разодранное нутро еще больше, а ведь я совсем не хотел ее обижать.
— Прости, умоляю, расскажи мне все что знаешь, — я присел около нее на корточки уткнувшись лицом в колени.
— Егорка, я знала что у вас были какие-то отношения с Кариной, я об этом догадывалась, — всхлипывая начала мама. — Но ты же знаешь, у меня принцип, я никогда не лезу в твою жизнь, ты сам меня так приучил.
— И? Мам давай ближе к делу!
— Если по факту отвечать на твои вопросы, то все сказанное тобой, я могу подтвердить. И про аборт и про Рому.
— Блядь! — издал то ли рык то ли стон упершись матери в колени.
— Сына, мне очень жаль…
Некоторое время я просто лежал у нее на ногах, а она молча ласково гладила меня по голове как в детстве. И ощущал я себя сейчас тем самым десятилетним пиздюком Егоркой, обиженным и обозленным на всю планету. Правду говорят, когда плохо из-за одного человека, тошнит от всего мира.
— Это правда что она прячется? — этот мой дебильный вопрос на фоне всего пиздеца звучал крайне нелепо.
— Она боится…
— В какой больнице она делала аборт?
— В центральной…
— Мне нужно туда, я должен все выяснить наверняка! — подорвался будто пьяный на ватных ногах, направившись к машине.
— Егор, нет…
— Мам не лезь…
— Погоди, я поеду с тобой!
— Не надо, я же сказал я не хочу тебя в это вмешивать!
— Егор, это кондифициальная информация, тебе ее не предоставят, а у меня там есть знакомые, я могу помочь!
— Ладно, поехали, — безжизненно рявкнул в ответ, мне бы сдохнуть но я продолжал эту пытку до талого…
Глава 41
Жизнь вокруг ощущалась как большая необъятная херь, а я сам опять десятилетний сопляк Егорка.
Егор(с).
В чертовой больнице все подтверждается. Испуганная медсестра на отрез отказывалась мне давать информацию даже под давлением и диким ором, но благодаря Инге Витальевне, знакомой матери мне все же удалось выйти на зав отделения гинекологии, и она любезно согласилась мне предоставить учётную запись, где черным по белому было написано и фамилия и имя и дата процедуры и срок 3–4 недели. Пялился на проклятую бумажку как на смертельный приговор, никого и нечего вокруг не замечая. Меня в прямом смысле этого слова рвало на куски, огромная воронка внутри с бешеной скоростью наматывала вокруг себя все внутренности. Я,блядь, оказывается попросту не готов был к этой информации, и к такому повороту по жизни. До этого я о детях никогда не думал, но как ….Как она могла его убить?! Зачем? Лучше бы мне отдала этого ребенка!!
На выходе с больницы рычал как раненое животное, которым по сути я сейчас и являлся. Не знал куда податься, впервые в жизни я был так сломлен что у меня не было абсолютно никакого плана дальнейших действий. Закурил, одной тягой всю сигарету уничтожая, но не чего не чувствовал, я мёртвая бездыханная оболочка.
— Егор, сынок…
— Мам, давай не сейчас, я хочу побыть один!
— Но…
— Ма, я один побыть хочу, мне нужно уехать, вызови себе такси. — Швырнув окурок, рефлекторно направился к машине, на ходу игнорируя мамкины причитания. Игнорируя все на свете, кроме адской боли внутри, которая пробивала грудную клетку и спину насквозь, медленно пожирая всю мою сущность не оставляя шанса на другие чувства и эмоции.