- Почему - в девятьсот?
- Потому что это моя история, значит, ступенек было ровно девятьсот, - огрызнулся Клаус и, плеснув напоследок немного светлого рома и плотно закрыв шейкер, принялся энергично его встряхивать.
С Клаусом Хайном я познакомилась около трёх недель назад, всего через пару дней после открытия в нашем здании нового концептуального заведения под странным названием “Goethes Erben”. Как оказалось, ни к одноимённому музыкальному коллективу из Гамбурга в частности, ни к готике в целом отношения оно не имело: в нём самая обычная западноевропейская кухня, бар с алкоголем, кофе и сэндвичи на вынос… разве что в дизайне чуть больше светлого дерева, красного мягкого плюша да обои, которыми отделаны стены общего зала, с принтом в виде книжных и газетных страниц - такое или похожее я видела один-два раза, не больше.
В то утро, в пятницу тринадцатого октября, впервые подходя к “Goethes Erben”, я заранее раздражалась, представляя себе стайку таких же, как я, голодных бедолаг, оккупировавших всё свободное пространство между баром и общим залом. Отправиться на разведку в поисках хоть чего-нибудь съедобного меня заставило печальное и невероятное стечение обстоятельств, вызвавшее обидные насмешки у Акселя, как обычно пришедшего на смену раньше меня. Сказать, что я очень удивилась, найдя приглушённое освещение и совершенно безлюдный зал, - значит не сказать ничего. Я даже притормозила в дверях и ещё раз с сомнением посмотрела на вывешенную снаружи табличку с режимом работы заведения. Быть может, я ошиблась? Нет, “Goethes Erben” уже должен быть открыт! Я набрала воздуха в грудь и шагнула в странный лабиринт из светлого дерева и красного плюша, который два дня наблюдала урывками сквозь стекло, поднимаясь или спускаясь по эскалатору.
- Эй… есть тут кто? - робко позвала я.
По сравнению с тонущим в полумраке залом бар, полный стекла и раскалённых ламп, кажется островком слепящего света. Но и в нём я не обнаружила ни души.
-Эй…
Мои ладони легли на деревянную столешницу, и я перегнулась через барную стойку, заглядывая внутрь. Он вынырнул настолько неожиданно, что мы едва не столкнулись лбами.
- Эй… - тонкие губы раздвинулись, обнажив влажную полоску мелких зубов, когда я интуитивно отпрянула назад, - неплохая реакция!
Какая ещё реакция?
- Хм, а ругаешься, как портовый грузчик.
Я с ужасом поняла, что сказала крепкое словцо вслух, и зажала себе обеими руками рот.
Он бросил взгляд на стеклянную дверь и снова перевёл его на меня.
- Ты…
- У вас было незаперто.
- А… но мы ещё не открылись.
- Не открылись? - глупо, как попугай повторила я.
- Понимаешь, некому готовить. Людерс не вышел, а я кроме сэндвича не в состоянии что-либо тебе предложить.
Я встрепенулась. Выходит, что надежда всё-таки есть.
- Меня устроит и сэндвич.
- Курица. Ветчина и сыр. Есть ещё…
Я взвыла.
- Любой!
- У тебя электрики устроили забастовку? - узкий рот дёрнулся в некоем подобии улыбки, когда он, быстро подставив фарфоровую чашку и нажав на кнопку приготовления espresso doppio, стрельнул на меня через плечо своими тёмными цыганскими глазами.
- Не издевайся, это вышло случайно! Я упаду прямо здесь, если ты меня не накормишь!
- Не умирай, куколка. Потерпи ещё две минуты!
- Откуда же ты взялась? - спросил он, спустя действительно две минуты, наблюдая, как терзаю зубами подсушенные ломтики белого хлеба.
Я подняла палец вверх.
- С третьего этажа.
- Мастер маникюра?
Я чуть не подавилась от неожиданности.
- Как ты узнал?
Как-то очень легко мы сразу перешли на «ты».
Он наклонился вперёд и, взяв меня за руку, принялся рассматривать мои ногти.
- Интересный дизайн. Сама придумала?
- Сама. А сделала, разумеется, коллега.
Я с сомнением посмотрела на его тонкие пальцы.
- Извини, но твоим бы тоже не помешал уход.
- Хочешь мной заняться? Ладно, я не против. Загляну… как-нибудь… Кстати… - тёмные ресницы взметнулись, и чёрный блестящий кружок зрачка тут же сузился, став маленьким, как игольное ушко. - Я Клаус.
- Гретхен Фауст.
- Как ты сказала?
- Гретхен, - терпеливо повторила я. - Фауст.
Он неожиданно сложился пополам от смеха и со стоном начал сползать под барную стойку.
- Ты чего?
- Трижды Гёте, куколка!