И Клаус Хайн как разошёлся… как разошёлся...
- Ты чего разорался? Тебя у лифтов слышно!
Клаус осёкся на полуслове и посмотрел куда-то через моё плечо.
- Людерс, какого чёрта?!
- Ну… проспал… С кем не бывает? Доброе утро, - это уже мне. - Михаэль. Двадцать девять лет. Весы. Неженат, - всю эту безумно полезную информацию он выложил скороговоркой, облокотившись о барную стойку и пожимая мне руку самым отчаянным образом.
В отличие от Клауса, выражающего эмоции глазами и изредка подёргиванием уголка рта, у Михаэля Людерса очень подвижное лицо. Даже слишком. Ни на секунду не успокаивается.
- Я тебя знаю! Ты ведь работаешь здесь? Как тебя зовут?
- Гретхен, - я кивнула и уставилась на пронзительно-серые глаза, гладко зачёсанные назад довольно длинные волосы и до странности знакомое лицо. Во всяком случае мне показалось, что я встречала где-то и кого-то похожего.
- А мне что прикажешь делать? Эй… я вообще-то с тобой разговариваю!
- Чего ты жалуешься? - Людерс выпятил нижнюю губу и досадливо поцокал языком. - Ты и без меня неплохо справляешься.
- Я четверых развернул!
- Остынь, а то опять всё кровью заляпаешь. Я же извинился!
Между ними словно бы ведётся ещё один разговор, смысл которого от меня ускользает. Кровью заляпаешь… о чём это он?
- Полагаешь, сказать «извини» достаточно?
- Полагаю, что да.
Внимание Людерса снова переключилось на меня.
- Гретхен, значит… - он хихикнул. - Ну надо же… прямо как у Гёте!
И этот туда же.
- Лучше сделай мне кофе, будь человеком! И кстати… - пятерня Людерса прошлась по гладко зачёсанным каштановым волосам, - шах, дорогуша!
Тёмные глаза Клауса расширились, и он рывком выхватил мобильный телефон из заднего кармана брюк.
- Ты скотина!
- Почему ты сбежала?
Я видела самые разные выражения в этих глазах: задумчивость, усталость, любопытство, досаду, иронию, скептицизм, откровенную насмешку, кокетство… и вот только несколько часов назад желание, горячее, с трудом сдерживаемое, находящее удовлетворение где-то в глубине моего сердца… Но не ледяную ярость - её я вижу впервые.
- Посмотри на меня.
Его узкие бёдра прижались к моим, а ладони легли на светло-коричневый мрамор колонны, лишая всех путей к отступлению. Он вытащил один наушник, и до меня донеслись незамысловатые гитарные риффы и слабый невыразительный голос, напевающий глупые слова о возлюбленных, которые нашли друг друга, но которых сейчас не стало, что-то о Ромео и Джульетте, которые вместе в вечности (да, да, Ромео и Джульетта), о сорока тысячах мужчин и женщин, которые ежедневно переосмысливают счастье (да, да, как Ромео и Джульетта), и что другие сорок тысяч появляются ежедневно (и мы можем как они). Сколько же лет этому хиту? По меньшей мере сорок.
- Это из-за того, что я сказал? - длинные ловкие пальцы взяли меня за подбородок, принуждая смотреть ему прямо в глаза. - Поэтому?
Глупо. Невыразимо глупо. Мне не пришло в голову, что Клаус Хайн, не обнаружив меня в своей постели, тут же отправится на Ноймаркт. Действительно, где же ещё меня искать?
- Ты… ты всё не так понял…
Клаус Хайн не сказал ничего особенного, а только то, что думает.
Не стоит говорить необдуманных вещей кому попало.
Это чистая физиология.
Мы неплохо провели время. Нам понравилось. В любой момент, если захотим, мы можем сделать это снова. Пока на этом и остановимся.
- Да всё правильно я понял! Просто ответь: почему?
Я сглотнула.
- Кошмары.
- Что - кошмары?
- Мне всю ночь они снились жуткие вещи.
Такого ответа он точно не ожидал.
- Более дурацкой причины мне ещё не приходилось слышать!
Я так и знала, что он не воспримет это всерьёз!
- Эй…
Узкая ладонь обхватила мой затылок, и тёмные глаза с беспокойством заглянули в мои.
- Ты что, плачешь?
Разве?
Мои руки взлетели к лицу и ощупали его.
Действительно. Злые слёзы уже побежали по щекам. Я зажмурилась, пытаясь удержать их.
- Что же такого невероятно ужасного тебе приснилось? Ты помнишь?
Клаус обнял меня, и сквозь тонкую шерсть его свитера я почувствовала, как громко бьётся его сердце.
Лукас, скажи, зачем ты столько куришь?
Кто это? Кто говорит? Почему произносит имя - Лукас?
Мне нравится дым.
Голос Клауса раздался совсем рядом со мной и, повернувшись на бок, во сне я широко открытыми глазами уставилась на его узкую красивую спину.
Он поднимается вверх к небу…