— Теург! Проснись! Теу!!! — испуганный голосок Фелины пробивается, распугивая тягучие чары Морфея.
***
— Теург! — я в ужасе трясла его за плечи. Проговорив половину ночи, мы сами не заметили, как заснули. Меня разбудило ощущение гнетущего страха. Теург метался на кровати, объятый оковами жуткого сна. Я видела, как он страдает, но уже добрых пару минут не могла привести его в чувство.
— Да проснись ты уже! — отчаявшись, залепила ему пощечину.
Он наконец-то очнулся и сел. Облегченно выдохнул, проведя ладонью по лбу, одарил меня благодарным взглядом.
— Что с тобой?
Вместо ответа посмотрел на свою ладонь, на ней красовался огромный красный ожог. Мне стало нехорошо. Что творится в этом замке? Что-то зловещее, нехорошее и неправильное! То, чего не должно быть!
Я схватила его ладонь, вопросительно взглянула, но он ничего не хотел объяснять. Объятая чувством тревоги, я обхватила его за шею и прижалась губами к виску. Его кожа была ледяной, а рубашка мокрой. Пряди волос прилипли ко лбу. Он никак не мог прийти в себя.
Водопад чувств, обрушившийся на меня, был неуемен. Душа кричала, что моему мужчине плохо, и я должна ему помочь. Почему-то хотелось плакать. Теург обхватил меня за талию и молча уткнулся лицом в шею.
Легкий, едва заметный гул, отозвавшийся эхом в каменных стенах замка, заставил меня вздрогнуть. Каменный пол отчетливо задрожал под ногами, витражи окон неприятно зазвенели.
— Что это? Землетрясение?
— Не похоже, — Теург очнулся и поднял голову.
— Часто такое тут случается?
— Бывает, — в голосе сквозило сомнение. Он слышал этот гул уже не раз, о нем говорил Агвид, и сейчас у него уже не было сомнений в его происхождении.
— Это оно, да? Твое проклятие? Ты ведь не просто так рассказал мне об этом! — противный гул длился всего пару-тройку секунд, но поселил в моей душе непонятное чувство беспокойства и тревоги.
Не знаю, что ему приснилось, но он словно закрылся от меня. Ничего не хотел объяснять, говорить или слушать.
— Мне знаком этот гул, каким-то образом он связан с камнями! Ты говорил, сейды поклонялись каменному богу? Теург, не молчи! — я отстранилась и с силой встряхнула его за плечи.
Он резко поднялся и схватился за голову, словно она раскалывалась от боли.
— Не спрашивай меня! Я не знаю! — закричал он и снова сел, сжав виски руками. Похоже, голова действительно болела.
Да что ж это я! Вместо того, чтобы помочь, требую объяснения необъяснимого! Да мало ли, что это может быть!
— Теург, прости! Просто мне очень страшно, — я опустилась перед ним на колени, и, отняв его руки от головы, начала массировать пальцами его виски. Слегка расслабившись, он выдохнул:
— Это как-то связано с замком. Фел, я принял решение уехать отсюда, по возможности, как можно скорее. Меньше всего мне хочется подвергать опасности тебя.
О чем он, Боже? Я понимала, что он что-то не договаривает, но сомнений в том, что он переживает за меня не оставалось. Мне что-то грозит? Почему? Причем тут я? Но сейчас мне было все равно.
Глава 13
— А я говорю, нечего с ним церемониться! Вспороть грудину, вытащить сердце, да пронзить кинжалом! Всего делов-то!
— Вот! Посмотрите на него! — Энки крякнул, тыкнув пальцем в ацтекского бога. — Для всех проблем одно решение! И кто его вообще в коллегию выбрал? Он же не умеет мыслить конструктивно! — обернулся он к египетскому богу. — Эй!
Египетский судья, спокойно дремавший за столом под невообразимый шум голосов в зале, вздрогнул и заинтересованно захлопал глазами:
— Да, да?
— Ты спишь что ли? Да что ж это такое! — Энки возмущенно потряс материалами дела. — Мне чего, это все одному разгребать?
— А я тебе и предлагаю, а ты пиши! — давил ацтекский судья.
— Пиши! Легко сказать — пиши! А что? Давайте голосовать. Значит … ммм … вспороть и вытащить — кто за? Один голос. Так. Второй вариант, который про любовь? Тоже один! А ты чего молчишь? — Энки снова толкнул судью справа.
— Да?
— Ооооо! Говорю, за какой вариант голосуешь? — прокричал ему прямо в ухо.