— Слушай, сделай мне одолжение — женись на ней сам, — заговорщицки прошептала я ему на ухо.
Агвид запрокинул голову к потолку и смешно сморщил нос.
— Ох, была бы моя воля, я бы женился на вас обеих, но увы, моя дорогая, тебе и этой милой девушке предстоит побороться за сердце вон того смазливого блондина в красном!
— Почему ты волк? Тебе больше подошло бы быть лисом или котом!
Агвид наклонился прямо к уху, его волосы заскользили по моей шее, заставляя толпы мурашек, спотыкаясь, пробежаться по спине.
— Ты ведь сохранишь мою тайну, да? — чувственно прошептал он.
— А ты мне поможешь избавиться от этой красотки?
— У, да ты настроена решительно! — он сменил тон на ироничный. — Могу дать пару советов, у нас подобные вопросы решаются быстро. Просто дай ей понять, что он несвободен. Заяви на него свои права, скажи, что беременна. Мало ли?
— Издеваешься?
— Ну что ты! Мне ли не знать здешние нравы?
Тем временем Теург поднялся и указал знаком, что требует внимания. Агвид нехотя вылез из-за стола:
— Вынужден временно откланяться, мой статус обязывает быть рядом с конунгом. Кто знает, возможно, он прямо сейчас собирается объявить о своей свадьбе! — на его губах блуждала ехидная улыбка. — Я должен быть первым, кто его поздравит! Фелина, советую поторопиться! — добавил он с издевкой и удалился, оставляя меня полыхать в негодовании.
Народ засуетился, занимая места за столами.
Я усмехнулась про себя. Нет, я не злилась на Агвида, более того, испытывала необъяснимое чувство теплоты и комфорта, находясь рядом, хотя еще вчера опасалась, стараясь избегать. И сейчас эта метаморфоза немного удивляла, заставляя смотреть на него другими глазами.
Агвид подошел к конунгу, заняв место по правую руку. Он был ростом с Теурга, но уступал ему в габаритах. В длинной черной кожаной куртке с серебряной вязью, облегающих черных штанах и высоких сапогах с ремнями, на фоне брата он выглядел изящно и утонченно. Аккуратно зачесанные назад темные волосы при бледной коже, колючий взгляд из-под густых бровей и тонкие сомкнутые губы делали его похожим на мага или колдуна.
По красоте лица соперничать с Теургом он не мог, но исходящая от него аура чувственности и тонкого шарма захлестывала с головой. Непостижимым образом она обволакивала сознание, уравновешивая на чашах весов его таинственное очарование с сияющей красотой брата.
Я потрясла головой, проясняя мысли. Ох, похоже, я должна возблагодарить само небо и ангела-хранителя, вовремя уберегшего меня от магических чар этого коварного норвежского волка!
Тем временем Теург держал высокопарную речь перед народом:
— Друзья мои! Сегодня много слов было сказано о наших славных победах. И прошлых и тех, что нас еще ждут! Вместе мы добились многого, и я готов вас вести и дальше, к славе, к золоту, вплоть до чертога Одина, где мы все закончим наш путь! — голос Теурга утонул в восторженном гаме. — Сегодня мы заявили о себе в полный голос, и пока франки зализывают раны, мы с вами решим, кто будет завтра? — снова восторженный рев, перемежающийся возгласами: «Да здравствует конунг»!
Королевским жестом он раскинул руки в стороны:
— Англы? Саксы? Выбирайте! Я положу весь мир к вашим ногам! Разве я не доказал это? Во имя Одина!
Хмельной и поэтому падкий на комплименты народ расчувствовался, и, упиваясь осознанием собственной значимости, восторженно гудел.
Я же мучительно соображала, как правильно реагировать на столь блистательную речь. С одной стороны, я — представитель «поверженного» государства и даже вроде как в плену, а с другой… я облизнула пересохшие вдруг губы, другая сторона меня порочно манила и заботила куда сильнее, нежели радение за свое отечество.
Поддавшись сентиментальности, я развесила уши, и, облокотившись руками о стол, любовалась, потягивая мёд, случайно или нарочно оставленный Агвидом. Мысли витали где-то в небесах, а душа возвышенно парила вместе с ними. Хоть стихи пиши, ей богу!
Я уже даже собиралась взрыднуть от избытка нахлынувших под действием алкоголя чувств, но следующее событие отрезвило, обрушившись холодным водопадом прямо на голову.
Бессовестная Аделиса, потеряв остатки наглости, подошла к Теургу, и, задрав острый носик, подкатилась под бочок, всем своим видом показывая, что она здесь хозяйка.
К моему возмущению, он нисколько не возразил, а напротив, приобняв ее за талию, продолжил:
— Так наполните свои чаши, ибо я хочу выпить за вас! Моих друзей, соратников, братьев! За моих славных воинов, непобедимых и бесстрашных! За тех, кто был рядом с самого начала и будет до конца! За тех, кто приехал поддержать и разделить со мной эту победу, — он нежно заглянул в глаза Аделисе, а та, не скрываясь, таяла в его руках подобно льду по весне.