Он никого не хотел видеть, что-то сейчас говорить, а еще меньше — выслушивать сожаления и бесполезные советы. Показывать кому-либо свою слабость и боль — тоже мало приятного.
При мысли, что сейчас, вот в этот самый момент его любимая, возможно, уже в объятиях Кретта, в голове темнело от ярости, кулаки непроизвольно сжимались, а мысли путались, словно у дикого зверя, ведомого инстинктами и полностью лишенного рассудка.
Погруженный в свои мысли или в их отсутствие, он старательно игнорировал настойчивый стук в дверь. Но стук не прекращался, напротив — требовательно нарастал, в дверь уже барабанили, похоже, что ногами.
— Все вон! Чего не ясно? — Теург выругался и запустил в дверь глиняной чаркой. Та разлетелась на мелкие осколки, словно его душа, которую теперь ему предстояло собирать по таким же вот мелким кусочкам.
— Теу! Это я! Открой!
— Уйди, Яра!
— Теург! Если ты сейчас же не выйдешь, я попрошу Агвида выломать дверь!
— Идите к дьяволу!
— Прекрати, слышишь? — Яра теряла терпение. — Нам надо поговорить! Это серьезно!
— А мне плевать!
— Если я сказала, что разговор серьезный, значит он серьезный. Ты ведешь себя как дитя! Выходи немедленно!
Тишина.
— Теу! Это касается решения Пантеона! — Яра смягчила тон. Есть выход…
— Что? — все-таки вышел. При виде сына у Яры сердце облилось кровью. Весь побитый и помятый, морально сломленный, она никогда не видела его таким. Вот она эта проклятая любовь, что делает с человеком! Она мысленно выругалась. Зато больше уже не сомневалась в правильности принятого решения.
— Теу, понимаешь, я… кажется, выхожу замуж.
— Поздравляю, — бросил он бесцветным голосом и попытался захлопнуть дверь.
— Стой! Ты должен пойти со мной! Мне нужно вас познакомить.
— Серьезно? Самое время, мама!
— Теу, я настаиваю!
— А я с ним не знаком? Неужто ты выбрала не ярла? Простолюдина? — ну хоть какие-то эмоции, уже лучше, чем ледяное безразличие.
Яра буравила его взглядом и явно не собиралась уступать.
Теург поправил одежду. Ну что ж. Яра не виновата, что он захандрил, она имеет право на счастье.
— Ладно, показывай своего счастливчика.
В комнате для переговоров их встретила оглушительная, холодная тишина. Концентрация негатива в воздухе достигла предела, казалось, вот-вот рванет. Аура была настолько тяжелой, что казалось странным, что при этом все еще живы.
Агвид, мрачнее тучи, сидел на скамье, положив руки на стол, и с ненавистью взирал на очень красивого рослого мужчину в дорогом славянском одеянии. Тот, надменный и слишком уверенный в себе, казалось, его в упор не замечал, а замер напротив окна, скрестив руки на груди.
Теург в нерешительности остановился. Одного взгляда на брата было достаточно, чтобы понять, что с приветствиями лучше повременить. Неужто русич? Славянский князь? Мысли Теурга витали вокруг русоволосого витязя.
Мдаа, с этими народами у него как-то не сложилось, но что ж все так мрачно-то? Подкупало, что русич не был вооружен. Ни ножа, ни меча — ничего.
Теург вопросительно взглянул на мать. К его удивлению, Яра тоже растерялась.
— Теу, — она предусмотрительно оттеснила его подальше к двери и перегородила собой дорогу. — Теу, это Кретт…
Дикая, необузданная ярость обожгла вены, разлилась огненной лавой по телу, заполоняя собой все и вся, глаза стали темнее ночи, а руки, хрустнув, сжались в кулаки. Вот он! Виновник всех его бед и несчастий, выпивший столько крови и сил, лишивший его любимой женщины! Ну, вот и встретились!
Реакция Кретта была не лучше. Он скользнул по Теургу взглядом разъяренного дикого зверя, глаза метнули синие молнии. Каменные стены натужно загудели, казалось, еще одна искра и комната превратится в пепел.
Усилием воли заставив замеревшее от страха сердце биться, Яра бросилась на шею сыну:
— Теург, выслушай меня! — сердце выпрыгивало из груди от ужаса. Человек против божества. Если она не сдержит их, поединок закончится не в пользу сына. — Есть выход, слышишь? Мы договорились! Он не тронет твою Фелину!
Смысл ее слов утонул в его ярости и не сразу добрался до сознания.
— Что? — прохрипел он, голос не слушался, в висках пульсировала кровь.
— Успокойся, слышишь? — она продолжала виснуть на нем, не давая двинуться. — Я не знаю, что там напутали судьи, но так получилось, что мы обе подходим под их решение! Мы договорились с Креттом, он берет в жены меня! Меня, слышишь, Теу? Не ее! Ей ничего не угрожает, твое проклятие снято!