Небольшое вступление и словарик
В русских деревнях печка занимала центральное место в доме, – это и тепло в лютые морозы, и горячая пища для всей большой семьи, и место для сна. Но про печных духов информации практически нет. Хотя есть мнение, что они тоже были. До сих пор в Сибири бросают в печной огонь угощение, чтобы задобрить духов.
Второй день мела метелица и ветер пел свою песню: «теверё-ёшка-а». Кто такой Теверёшка? – подумала я. И тогда странствующий ветер рассказал мне эту историю.
Словарь (Википедия)
Седмица – семь лет.
Под – горизонтальная поверхность в печной топке, на которую кладётся топливо.
Новогодье – Новый год.
Кочерга – толстый железный прут с загнутым концом для перемешивания топлива в печи.
Благодарю за награды: Агата АСТ, Юлия Гойгель, Алекса Корр, Аля Драгам, Рина Белая
Как Теверёшка ждал маму.
На краю небольшой сибирской деревни в заброшенном, покосившемся доме на узком подоконнике сидел маленький печной дух Теверёшка и ждал маму.
– Ты уже большой Теверёшка, – говорила она, обняв сына и глядя в его ясные глаза, – понимать должен. Беда приключилась в городе: сестру мою серая хмарь одолела. За дочкой её малой присмотреть надо. Годок ведь всего. А тебе уж почти седмица* стукнула, управишься. А там, глядишь, и мы с отцом возвернёмся. Думаю, не успеет опасть первый лист, как вновь дома будем.
– За хозяина остаёшься. – Похлопал по плечу отец, и они улетели.
Летом ещё ничего было: сидел Теверёшка у окна, да на соседских ребятишек поглядывал, что к бабушкам на каникулы приехали воздухом чистым дышать, да натуральные продукты кушать. Вон и Теверёшке наливные яблочки по вкусу пришлись. Сходит в сад за домом, опавшее яблочко подберёт и на подоконник положит. Запах от него так по дому и вьётся, глядишь и настроение поднимается, и дело спорится, и солнышко радует. Так-то духи и не едят вовсе, но от домашнего молочка, да пряничка никогда не откажутся, больно уж они ароматные.
Ждал Теверёшка и денёчки считал, а время шло. Вот и первый лист с берёзы слетел, а никто домой не вернулся. Загрустил Теверёшка, но держался пока: не плакал, отец же сказал: «За хозяина», а где это видано, чтобы хозяева плакали. Только на душе всё одно неспокойно было и страх подступал временами.
Осенью и того хуже стало: налетели чёрные тучи, спрятали солнышко, зарядили дожди. Посмотрел Теверёшка на бегущие по стеклу капли и слёзы сами собой по щекам потекли. Малыш спустился с подоконника и на под* в печку полез. С последней топки его никто так и не чистил. Зарылся Теверёшка в золу и слышит: ворвался ветер в печную трубу, заворочался от тесноты, затянул: теверё-ёшка-а, теверё-ёшка-а-а, – и привиделось маленькому духу, будто мама колыбельную напевает:
Спи, сынок Теверёшка, усни.
В нашей печке погасли огни.
Угольки скоро станут золой.
Закрывай свои глазки, родной.
Так и уснул тогда. С тех пор, если становилось Теверёшке грустно и страшно, лез он в золу, и ветер пел ему свою песню, баюкал.
А время всё шло, и с каждым днём становился Теверёшка печальнее. Листья давно облетели, вон и белый хоровод за окном закружился. С той стороны откуда вьюга пришла, завалило дом по самую крышу. И только окна, что на дорогу смотрели, остались нетронутыми.
В начале декабря в добротный дом, что напротив стоял закрытым и без присмотра, приехали люди. Семья Кержаковых с котом понравились Теверёшке, и смотрел он, как они то в снежки играют, то снеговика вместе лепят, – и на душе тепло становилось.
Кот Теверёшку в окне тоже приметил, да в гости пришёл по-соседски, проведать.
– Мяу! – поздоровался кот.
– Привет! – сказал Теверёшка. – Заходи. Там в кухне стекло ещё в осень разбило, посидим, поболтаем.
– Ла-адно. – Важно ответил кот и не спеша прошествовал вдоль стены дома, прыгнул через пустую раму и мягко приземлился на деревянные доски пола.
– Меня Василий зовут. – Увидев на стоявшем в углу стареньком кресле забытое покрывало, кот запрыгнул туда и сел, ожидая ответа.