– А меня Теверёшка.
– Теверёшка? Необычное имя, – решил Василий, – никогда такого не слышал.
– Мама говорила: имя нам печным духам ветер даёт, когда в трубу забирается и петь начинает. Как родится малыш, что первое мама от ветра услышит, то и именем стать должно. А он тогда всю ночь пел: теверё-ёшка-а-а...
– Интере-есно. – Заурчал кот. – А ты из каких? Из домовых чё-ё ли? – добродушно протянул закручивая свой хвост вокруг лапок.
– Печной я.
– А чего тут сидишь один? Пошёл бы вон хоть к нам жить. Я приглашаю. Молочком с тобой буду делиться и колбаски могу утащить. – Про то, что духи молоко любят, кот знал из сказок, которые его маленькой хозяйке мама на ночь читала.
– Не могу я с тобой насовсем уйти, а за приглашение в гости «спасибо». Загляну обязательно. Маму я жду. – Вздохнул Теверёшка. – Обещала к концу лета вернуться, а уже и осень прошла и Новогодье* не за горами.
– Мурр. Мама – это хорошо. Мама она не бросит, если только хозяин не заберёт. – Васька обиженно фыркнул, встряхнулся и продолжил с появившейся в голосе печалью:
– Моя, когда меня увозили, за машиной бежала, звала, умоляла, просила. Да разве ж они понимают? – То ли слезу смахнул Василий с морды, то ли хотел спрятать за лапой глаза, но голос его дрожал:
– Остановился хозяин, когда её на дороге заметил, меня в машине оставил, сам вышел, и ей так и сказал:
– Иди домой, Мурка, не обижу я твоего малыша.
По первости страшно без мамки было: плакал я, звал её, ведь только-только сам есть научился, да и мир недавно увидел. Но так жизнь у котов устроена: чуть подросли и в новый дом пора ехать.
У Теверёшки и у самого навернулись слёзы:
– А что хозяин твой? Такой бессердечный?
– Хозяин, как хозяин. – Кот снова фыркнул, – только не любит, когда я в комнату к нему захожу: «Васька я тебе говорил? Говорил. Вот и иди вон отсюда!»
Тапком как-то сгоряча запустил, но я-то знаю, что не со зла он это, а так для порядку и, мимо. Я в тот день на стол прыгнул, какие-то важные бумаги уронил, вот и осерчал он.
А дочка его, – оживился кот, – для которой он меня-то купил, никогда никого не обижает. Добрая девочка. И отцу своему завсегда выговаривает, как взрослая:
– «Папа, ты зачем опять гоняешь Василия? Сам дверь в кабинет неплотно закрыл, а Василий кот молодой, любопытный, ему всё знать надобно.
– Ишь какая защитница выросла! Не переживай, дочка: Васька сам себя в обиду не даст. Не зря его мать «барином» кличет. Смотри как разлёгся на полдивана. А ещё подрастёт, и нам места посидеть не останется.
– Папа, ну что ты выдумываешь: вон в доме стульев полно и кресло у тебя в кабинете. Сиди сколько хочешь.»
– С хозяйкой мне повезло. – Васька облизал лапу и пригладил шерстку на голове.
– А как мама её? – Теверёшка слушал внимательно, соскучился он по живому общению, три недели никуда не ходил, только на дорогу глядел, да в небо: не летят ли родители.
Кот фыркнул в усы, повторяя:
– «Ты бы, Васька, шёл, хоть мышей половил. Слышишь, как в подполье скребутся?»
– Да чтобы кот-то мышей в деревне ловил, старики говорят: его впроголодь-то держать надо. А она со своего стола сначала мне мясо даёт, а опосля на охоту спроваживает. Городские, чего с них возьмёшь? А научить то и некому. Никитична-то, бабуля хозяйки моей, лет десять тому, как представилась. Она бы молочка, да водицы в плошки плеснула, вот и дело. – Василий то ли чихнул, то ли усмехнулся в усы, и продолжил:
– А от мяса что? Внутри тепло разливается, спать хочется спасу нет, так и тянет магнитом к дивану. – Василий хоть и был городским котом, но уже успел нахвататься у местных деревенских словечек. Кот вытянул передние лапы, выгнул спину подняв хвост и нехотя потянулся.
– Так ты заходи, не стесняйся. Холодно тут у тебя. – Кот передёрнулся, аж искры от шерсти в разные стороны полетели. – Пойду домой греться.
Васька бесшумно переместился на пол и вальяжно пошёл на кухню, но уйти не успел, услышал как в окошко, на подоконнике которого всё это время сидел Теверёшка, скребутся:
– Василий, ты здесь? – Раздался задорный голосок.