Морские перевозки, судостроение, коммерческая деятельность, сбор пошлин были теми источниками доходов, которые превратили Тевтонский орден в начале XV столетия в одну из наиболее мощных организаций Северной Европы и позволили финансировать дорогостоящую военную политику. Доходы Пруссии в 1400 г. составили около семидесяти тысяч серебряных марок, что соответствовало в то время стоимости 525 тысяч голов крупного рогатого скота.
Принадлежность к Ганзейской Лиге тевтонских городов Пруссии и Ливонии способствовала распространению в этих регионах западноевропейского образа жизни и характерной архитектуры, это влияние распространялось от Фландрии и Скандинавии до самых отдаленных районов России. Повсюду строятся готические соборы с массивными колокольнями: в Любеке, Данциге, Риге, Ревеле, являя собой несомненное сходство. Если первые замки тевтонских рыцарей в Пруссии и Ливонии были построены из камня, то очень скоро кирпич стал строительным материалом, из которого строились соборы и жилые дома. Но в отличие от других ганзейских городов тевтонские города несли в своем облике черты, свойственные Тевтонскому ордену, а именно: демонстрировали мощь и военную силу. Поэтому, если взглянуть на ратушу в Торне, построенную в XIV столетии, то поражает ее архитектурный стиль, аналогичный архитектуре тевтонских крепостей. Только колокольня говорит о том, что это гражданское здание. И это справедливо для большинства городов ордена. Строителей этих зданий вдохновляла мощная, почти неприступная крепость Мариенбург, строительство которой растянулось более чем на сто лет.
Эта твердыня героически сопротивлялась всем нападениям захватчиков. Символ германизации Пруссии, Мариенбург, пал только в… 1945 г. под натиском Красной Армии.
В XIV столетии Тевтонский орден достиг своего апогея. Он оказывал влияние на города и деревни, подчинил своей абсолютной власти людей и имущество. Он способствовал распространению германизации и цивилизации земель Востока.
Орден обратил в христианство Пруссию и Ливонию. Только между 1280 и 1350 гг. семьсот тридцать пять церквей было построено в селениях языческого мира. Но политические амбиции ордена вызывали беспокойство его соседей, особенно поляков, хотя, не следует об этом забывать, именно их правители настойчиво добивались прихода тевтонских рыцарей. Рыцарей, которых считали защитниками западного христианства от язычества или православия на Востоке, которые постепенно в глазах славянских соседей стали символом победоносного германизма. В конце XVI столетия литовцы, поляки и русские осознают эту реальную или воображаемую угрозу и постараются сблизиться, и в скором будущем тевтонская империя прочувствует это на себе.
ЧАСТЬ III.
УПАДОК И ВОЗРОЖДЕНИЕ ТЕВТОНСКОГО ОРДЕНА
ГЛАВА 9.
ВРЕМЯ УНИЖЕНИЙ И ПОТЕРЬ
В начале XV столетия тевтонское государство занимало ведущее положение в Северо-Восточной Европе, которую позже всех других регионов затронула западная христианская цивилизация. Тевтонский орден выполнил в этой стране свою миссию обращения в христианство, но этот несомненный успех отныне лишал Тевтонский орден смысла его существования. Для многих Тевтонский орден стал организацией временной, заслуживающей отношения как к таковой. Правда и то, что материальные интересы стояли выше духовных мотиваций в политике ордена. Даже если абстрагироваться от его многочисленных комтурств и собственности в Священной империи, Италии и во всем западном христианском мире, Тевтонский орден только в Пруссии, которая составляла костяк его государства, управлял 2 000 000 человек, живущими в 19 000 деревнях и 55 населенных пунктах, имеющих статус города и защищенных крепостными стенами, не считая 48 крепостей в 16 командорствах, которые обеспечивали ордену невероятно высокий годовой доход, достигающий 800 000 серебряных марок. Однако орден, созданный рыцарями в тяжелых условиях, выживший ценой тысяч жертв, не сможет противостоять атакам врагов.
Признаки, предвещающие первые трудности, проявились уже в XIV столетии. Однако тевтонское государство, казалось, успешно преодолевает тяжелые испытания, выпавшие на долю Европы в середине XIV столетия, например, тогда разразилась страшная эпидемия чумы. Безусловно, население городов Пруссии и Ливонии ощутимо сократилось; деревни также пострадали от этой эпидемии, хотя не вымерли поголовно, как города. В летописях ордена приводятся печальные итоги свирепствования черной смерти в 1351-1352 гг.: Данциг потерял 13 000 жителей, Торн — 4300, Эльбинг — 6000, Кенигсберг — 8000. Кроме того, умерли 117 рыцарей и 3012 других членов ордена, но «колонизация со стороны иностранцев компенсировала в итоге эти потери». Драматические последствия чумы, помимо человеческих потерь, обернулись не такими уж тяжелыми последствиями для ордена, как это случилось во всех европейских государствах. К концу XIV столетия численность городского населения возросла до прежнего уровня.