Ну хоть в чём-то повезло!
— Рассчитай координаты мест, где возможно основать колонию.
— Приступаю к расчёту. Ориентировочно расчёт займёт восемь минут пятьдесят шесть секунд.
Номуса смотрела, как на голограмме одна за другой вспыхивают зелёные точки — места предпочтительной посадки, — и никак не могла отделаться от желания ущипнуть себя за руку.
Это ведь страшный сон, да?
На самом деле она лежит сейчас в анабиозной камере, и вот это вот всё ей просто снится, пока корабль преодолевает безумное расстояние в тысячу двести световых лет до затерянной в космосе планеты.
— Расчёт завершён. Выберите место и название будущей колонии.
Спит она! Как же…
Номуса досадливо выругалась.
— Вы подтверждаете название колонии «Вотжедерьмо»?
— Да. Стоп… Нет!
Не выдержав, Номуса нервно рассмеялась — Да уж, названьеце! — и перевела корабль на ручное управление.
Она посадит это долбанное ржавое корыто на эту долбанную планету. Посадит, чёрт возьми! И уже потом подумает, как быть дальше. В конце концов, уши в мужчине не главное. Может, ей ещё понравится.
* * *
Однажды Тха-бар уже поднимался наверх. Тогда удача улыбнулась ему. Тха-бар нашёл спящего четырёхногого и убил во сне. Тха-бар доказал, что может остаться в племени, но людям племени Тха везло редко.
Из уходивших почти никто не возвращался.
В этот раз за его спиной шла сотня вооружённых мужчин — Шейные воротники победно раскрыты! По рукам бегут алые всполохи пятен! — и всё равно сердца бились вразнобой.
Тха-бар помнил верхний уровень губительно светлым и полным пугающих звуков, полным жизни, а сейчас…
Они обошли всю палубу, но отыскали лишь одного четырёхногого, пирующего останками соплеменников. Его смерть была быстрой. Мужчины племени Тха разодрали четырёхногого на части, чтобы каждому досталась по капле алой крови — приманить капризную удачу.
Тха-бар проверил пищедатель: тот оказался пуст и, если судить по толстому слою пыли, пуст давно.
Следующая палуба встретила их благостной темнотой. Тха-бар хорошо знал древние предания. Одно из них гласило:
Пищедатель и капсулы две —
беличьим детям на палубе верхней.
Пищедатель и капсулы три —
людям безглазым, живущим под ними.
Пищедатель и капсул четыре —
четырёхногим нашим потомкам.
Пищедатель и капсул без счёта —
племени, что обязалось сберечь
пятое племя, исконно людское.
Тха-бар никогда не встречал безглазых людей. Они не спускались на нижнюю палубу: не предлагали вещей для обмена, как это делали верхачи, и не воровали детей, как четырёхногие.
А теперь, наверное, и не встретит.
Тха-бар смотрел на разбитый и искорёженный пищедатель, на вскрытый корпус и разбросанные вокруг него детали, и не мог поверить, что у кого-то поднялась рука совершить подобное. Но вглядевшись внимательней, разобрал под слоем пыли нацарапанную надпись: «Сами умрём — вам ничего не оставим».
Это сделали безглазые? Но зачем?!
В комнате за пищедателем Тха-бар нашёл ответ.
Их было немного — девять безглазых фигур, закутанных точно в одеяла, в чёрную полоску кожи, растущую прямо из рук от запястий до основания шеи — и все как один были морщинисты и седы, но на телах — ни ран, ни даже царапины.
Не голод или рука соплеменника, их погубила старость.
Больше на палубе не нашли ни одного тела, и Тха-бар по-новому взглянул на оставленное послание. В племени безглазых перестали рождаться дети. Безглазые могли подарить пищедатель одному из других племён, но предпочли унести его с собой за грань. Жалкие, ничтожные люди!
Тха-бар плюнул в ближайшую из спелёнатых фигур. Если бы пищедатель остался цел, племя Тха могло бы спастись! А теперь…
Им придётся подниматься дальше, но выше только верхачи — хитрые, быстрые и вёрткие. Мерзкие верхачи! Справиться с ними будет сложно. Многие мужчины племени Тха погибнут сегодня.