Наступила недолгая тишина, во время которой музыканты переводили дух и переглядывались, сонастраиваясь для нового вступительного аккорда. Они бодро и без перерывов отыграли «Chippin in», «Archangel», «The Ballad of Buck Ravers». После последней Джонни сделал перерыв и ушел за кулисы, потом вернулся, демонстративно потряхивая рукой, намекая зрителям, что соло в последней песне у него было бодрое, хотя на самом деле — Луна догадалась даже сквозь пьяный взбудораженный мозг — он закинулся, чтобы Ви не испортил концерт. Что-то шепнув на ухо Керри, Джонни хитро улыбнулся и посмотрел прямо на Луну, как будто посылая ей скрытый сигнал. Убедившись, что она смотрит на него, он стал наигрывать перебор «Black Dog», вызывая у всей толпы, включая и Морено, животный восторг.
Луна не могла быть уверена, что он это помнит, но Джонни заговорил с ней про группу и предложил сгонять к Керри именно из-за этой песни, заигравшей в Посмертии в день их первой встречи. Возможно, если бы не тот раз, всего этого не случилось бы, и этого концерта могло не быть. Эта чересчур трезвая мысль выветрилась из головы Луны сквозняком, когда Евродин вместе с Сильверхендом загавкали припев под одобрительный рев толпы. После финального протяжного «RUN!», от которого содрогнулся весь бар, и группа, и зрители сделали передышку, а Джонни в образовавшейся тишине еще некоторое время наигрывал завершающий перебор песни под аккомпанемент дребезжания незаглушенного баса. Когда все инструменты стихли, Джонни с Керри переглянулись, обменявшись полными аппетита улыбками в предвкушении разорвать эту толпу, и заиграл узнаваемый разрывной мотив «Never fade away».
Публика взорвалась. В какой-то момент казалось, что слух атрофировался от количества громких звуков вокруг, но гитару Джонни и голос Керри Луна все еще продолжала слышать.
— We lost everything, — в полной тишине протянул Евродин с расщеплением. Звучало несравненно лучше, чем на всех записях, которые Луна встречала — а у этой песни их было в десятки раз больше, чем у всех остальных композиций SAMURAI. — We had to pay the price!
Слышать это вживую было потрясающе. Уже на второй строчке рев толпы превратился в один единый голос, стройный и громогласный, который повторял за Евродином каждое слово. Но счастье не могло продолжаться вечно — вместо второго куплета Джонни ушел в еще одно мясистое гитарное соло, заставив фанатов бесноваться, как полоумные. Денни разносила барабанную установки, Нэнси уничтожала клавиши на синте, Керри извивался у микрофона, как одержимый, а Сильверхенд едва не спрыгнул со сцены, вскочив на один из сценических мониторов.
Когда песня в ожидаемый момент оборвалась на своем логическом конце, случилась секунда оглушительной тишины, а потом толпу разорвали аплодисменты, вопли и свист. Керри махал рукой и показывал козу со сцены, а Джонни закинул гитару на ремне за спину и, недолго думая, прыгнул-таки с монитора на танцпол перед сценой — прямо к Луне. Амортизация имплантов Ви сработала, как надо — он не кувыркнулся, а всего-то едва присел, на мгновение поравнявшись с ней ростом. Все это произошло так быстро, что Луна не успела понять, что случилось. Джонни ухмыльнулся, заглядывая ей в глаза и видя ее замешательство, взял ее лицо в ладони и притянул к себе. Морено еще тупила, а он уже залез языком ей в рот, и толпа вокруг взорвалась, снова оглушая ее.
Боже, блять! Он даже целовался лучше, чем Ви, ну как это вообще возможно? У Луны, как у школьницы, подкосились колени, поэтому она схватилась за его предплечья, чтобы устоять. Но зрителями, которые пялились на них со всех сторон, это было воспринято, конечно, как порыв страсти. Из-за того, что его лицо было вплотную с ее, Луна услышала или скорее почувствовала, как он хмыкнул в ответ и отстранился, снова заглядывая ей в лицо с каким-то инспектирующим видом.