Я целовала его губы жадно, будто пыталась утонуть в их вкусe, и одновременно медленно насаживалась на него, чувствуя, как он раздвигает меня всё глубже, шире, растягивает до предела. Я двигалась осторожно, но уверенно, пока внизу не ощутила ту самую преграду — тонкую, болезненно-чувствительную, от которой дыхание сбилось и сердце затрепетало в горле. Его взгляд поймал меня в этот момент — глубокий, хищный, изумрудный, он смотрел прямо в душу, не отрываясь, и в этих глазах было всё: и желание, и ярость, и нежность, и сила, перед которой невозможно устоять.
— Я могу сам сделать это, если ты боишься, — сказал он хрипло, и голос его прозвучал так низко, что дрожь пробежала по всему телу.
Я отрицательно мотнула головой, цепляясь пальцами за его плечи, за эти напряжённые мускулы, на которых проступали жилы, и знала — я хочу пройти это сама. Я хотела сама опуститься на него до конца, почувствовать в себе всю его длину, всю толщину, каждую жилку, каждый сантиметр, до самого основания, до самых яиц, и доказать себе, что смогу выдержать. Закусила губу, поймала в себе этот безумный импульс — и резко, решительно, одним движением опустилась до конца, до упора, до боли.
Слеза вырвалась сама собой, скатилась по щеке, но я даже не пыталась её смахнуть — она была частью этого безумия, частью того, что я проживала. Он был весь во мне, заполнял меня до краёв, растягивал до безумия, и боль мгновенно сменилась другим — наслаждением, тяжёлым, острым, таким, от которого кружится голова. Я ощущала его целиком, каждую пульсацию, каждую жилку, и это сводило меня с ума, лишало возможности думать.
Я потянулась к его шее, жадно вцепилась губами, прикусывала её, оставляя следы, словно метила его, и чувствовала, как он напрягался от каждого моего укуса, как его дыхание становилось всё тяжелее. Я начала двигаться — медленно, осторожно, без рывков, приподнималась и снова опускалась, и стон вырывался из меня сам, громкий, протяжный, наполнявший тесную каюту, словно её стены должны были впитать в себя нашу страсть.
Его руки были на мне — одна поддерживала мою спину, крепко удерживая, чтобы я не сбежала от этого огня, а вторая медленно, дразняще гладила мой клитор, и от этих прикосновений я не могла сдерживаться, я выгибалась, терялась в этом напоре удовольствия. Я чувствовала, как нарастает волна, как она идёт снизу вверх, накрывает меня, и я не в силах остановить её. Мой оргазм настиг меня резко, мощно, и я сжалась внутри, словно мои мышцы сжимали его так сильно, что он не мог дышать. Я прогнула спину, закинув голову назад, волосы падали на плечи, и я стонала, теряя контроль над телом.
Но он не останавливался, его пальцы продолжали ласкать меня, его член оставался твёрдым, горячим, глубоким, и я понимала — это только начало, что он доведёт меня до конца, до самого края, ещё и ещё.
И именно в тот миг, когда я растворялась в этой буре, мне пришла мысль, дикая, почти смешная: никогда раньше, даже в самые смелые эксперименты, даже когда я позволяла себе анальный секс, я не испытывала ничего подобного, не знала таких оргазмов, не представляла, что можно кончать так мощно, так глубоко, снова и снова, без конца. С ним всё было иначе: он будто открывал во мне что-то дикое, первобытное, ту самую бездну наслаждения, в которую я падала и не хотела выбираться.
Я пыталась двигаться сама — осторожно, плавно, но в каждом движении было всё больше смелости, и с каждым разом я чувствовала, как глубже впускаю его в себя, как тело привыкает, а вместе с этим внутри рождается жажда большего. Но он вдруг резко схватил меня за бёдра, сжал так сильно, что я вскрикнула, и его глаза вспыхнули диким огнём.
— Ты думаешь, я дам тебе самой решать темп? — прошипел он сквозь зубы, и в его голосе была такая ярость, что я дрожью откликнулась всем телом. — Нет, блондинка. Теперь я двигаюсь. А ты будешь принимать всё, что я тебе дам.
Он вжал меня в себя, и толчок оказался таким глубоким, что у меня вырвался стон, почти крик, и я впилась ногтями в его грудь.
— Чувствуешь? — он ударял жёстко, тяжело, заполняя меня целиком, и каждое слово сопровождалось новым толчком. — Это я рву тебя изнутри. Это я владею тобой. Ты моя, Рина. Моя дырочка, моя игрушка, моя блондинка.
Я терялась, захлёбывалась этим напором, он не оставлял ни секунды отдыха, вбиваясь в меня всё глубже, быстрее, и мне казалось, что я не выдержу, что тело разлетится на куски, но именно это сводило с ума. Его рука снова скользнула вниз и безжалостно заиграла с моим клитором, будто он нарочно хотел сломать меня этим двойным натиском.
— Ты уже течёшь по мне, блондинка, — он хрипел мне в ухо, кусая мочку и захватывая зубами кожу на шее. — Ты обливаешь мой член, как маленькая шлюшка. Скажи это. Скажи, что ты для меня.