Я почти плакала от этого бешеного, дикого наслаждения, от того, что он не останавливался и снова погружал меня в новую волну оргазма. Я захлёбывалась своим дыханием, дрожала, вцепившись в покрывало так, что пальцы сводило судорогой.
— Я сделаю из тебя свою грязную маленькую блондинку, — рыкал он, продолжая безжалостно трахать меня, — и ты ещё будешь умолять, чтобы я довёл тебя до сквирта снова.
Он резко выдернул свой член, так что я застонала от пустоты, и в тот же миг схватил меня за плечо, перевернул на спину, прижав к матрасу. Его глаза сверкали — зелёные, хищные, безумные, а дыхание тяжёлое, рваное, как будто он тоже держался на последней грани.
— Хочу видеть твоё лицо, когда ты снова захлебнёшься в оргазме, — прошипел он, с силой раздвигая мои ноги. — Хочу смотреть, как ты брызжешь для меня, видеть твои глаза, когда я кончу в тебя.
Он одним мощным движением вошёл в меня до конца, так, что я закричала, выгибаясь и цепляясь ногтями за его плечи. Его тело нависло надо мной, мышцы груди напряглись, вены на руках вздулись, он держал меня, словно боялся отпустить.
— Блядь, Рина, ты такая тугая, такая горячая, — рычал он, двигаясь в бешеном темпе. — Сжимаешь меня, будто хочешь высосать всего до капли.
Он упёрся ладонью в матрас рядом с моей головой, а второй рукой схватил меня за горло, прижал, но не душил — ровно столько, чтобы я чувствовала его власть, чтобы моё дыхание стало рваным, а глаза наполнились слезами от переполняющей дикости момента.
— Смотри на меня, — приказал он. — Смотри в мои глаза, когда я довожу тебя до сквирта.
Я пыталась удержать взгляд, но тело тряслось, грудь поднималась резко, я задыхалась от ударов его члена, от ритма, который он задавал. Его пальцы на моём клиторе были беспощадными, быстрыми, требовательными. Я чувствовала, как нарастает внутри, снова, так скоро, так невыносимо сильно.
— Давай, блондинка, кончи для меня, заливай всё, хочу чувствовать, как ты взрываешься на моём члене! — хрипел он, не отводя от меня взгляда.
Я закричала, выгнулась, и из меня хлынуло, я брызнула прямо на него, на его живот, на покрывало, волнами, потеряв контроль. Тело трясло в конвульсиях, дыхание сорвалось в крик, и я чувствовала, как он ещё сильнее ускорился.
— Да! Вот так! — рычал он, трахая меня до беспамятства. — Ты вся моя, ты кончила, как сучка, и теперь я залью тебя до краёв!
Его толчки стали резкими, отчаянными, он вжал меня в матрас, прижав бёдра к моим, и с хриплым стоном разорвался внутри. Я почувствовала, как он бьётся, дергается, и горячие струи наполняют меня, заполняя всё внутри, пока я сама снова не задрожала от этого ощущения полного слияния.
Он рухнул на меня, тяжело дыша, прижимаясь лбом к моей щеке, его грудь обжигала мою, а его рука всё ещё держала меня за горло, мягко, словно напоминая, что я принадлежу ему.
— Блядь… Рина… — прошептал он, целуя мою губу, мокрую от моих же слёз. — Это было лучше, чем я мог представить.
Я только улыбнулась сквозь сбившееся дыхание и обняла его, чувствуя, как его горячее семя всё ещё пульсирует глубоко во мне, а моё тело трясётся от отголосков оргазмов, которых я никогда не знала до него.
Мы лежали рядом, и всё вокруг будто растворилось — стены каюты, шум моря, даже время утратило смысл, оставив только нас двоих и тяжёлое дыхание, постепенно успокаивающееся, превращающееся в ритм, общий для нас обоих. Я чувствовала его кожу рядом с собой, горячую, будто в ней пульсировала энергия, сдержанная только тонкой оболочкой, чувствовала его дыхание на своей щеке, и, прижимаясь к нему, понимала, что это был самый лучший секс в моей жизни, настолько откровенный, дикий и одновременно настоящий, что я едва могла поверить, что всё это происходило со мной.
Он лежал, расслабленный, почти ленивый, и улыбался уголком губ, а я смотрела на него и думала, как в одном человеке может совмещаться эта мягкость, эта домашняя теплая нежность — и то, во что он превращается, когда касается меня, когда смотрит на меня жадно, голодно, когда его руки держат так крепко, что остаются следы, а его тело двигается во мне так яростно, что кажется, я не переживу этого.
И вдруг я поняла страшное, обжигающее, заставляющее внутри всё оборваться: он кончил в меня. Эта мысль прорезала моё сознание, и в груди зазвенел тревожный колокольчик.
— Тролль… — я прошептала, и голос предательски дрогнул, в нём прозвучала паника. — Ты… ты кончил в меня…
— Я знаю, блондинка, — он даже не отвёл взгляда, сказал это спокойно, с какой-то почти наглой уверенностью, и улыбнулся — так, что внутри у меня всё скрутило от смеси злости и смущения. — Я так и планировал.