— Вообще-то, Рина, этот "надёжный и спокойный" тоже бывает совсем не ангел. Но да, если выбирать, то лучше уж с моим, чем снова с этим огненным демоном.
Смех Таньки разлетелся по коридору, а я краем глаза взглянула на Даниила. Его зелёные глаза полыхали таким огнём, что у меня внутри сладко сжалось. Да, смутить его у меня не вышло, но зато я точно задевала его за живое. Я видела, как напряглись мышцы его плеч, как чуть дрогнула челюсть, как он сжал губы в ту самую ухмылку, которая теперь больше напоминала сдерживаемый рык.
Его взгляд обжёг меня так, будто кто-то распахнул дверь в пламя. Я уже поняла — перегнула палку. Секунда, ещё одна — и вот он вдруг сделал шаг, второй, схватил меня за запястье так, что я едва не пискнула, и почти силой оттянул в сторону, туда, где заканчивался коридор и начиналась узкая лестница вниз.
— Эй! — возмутилась я, но в голосе дрожала не злость, а предательский трепет.
Таня, разумеется, тут же расхохоталась, а Максим театрально вскинул руки, мол, «мы тут ни при чём».
— Вот и всё, Ринка, доигралась! — донёсся мне в спину заливистый смех подруги.
А у меня уши уже горели так, что я была готова провалиться под пол.
Даниил прижал меня к стене, горячее тело нависло надо мной, запах его кожи, этой пряной смеси пота, осенних листьев и чего-то дикого, накрыл голову плотным туманом. Зелёные глаза впились в меня так, что дышать стало трудно.
— Надёжный и спокойный, да? — процедил он, склонившись так близко, что губы почти касались моего уха. — Думаешь, я дам тебе вот так спокойно щебетать с моим другом?
Я попыталась отвести взгляд, но его пальцы сжали мой подбородок, вынуждая снова встретиться с его глазами. Сердце бешено стучало.
— Тролль… — прошептала я, и это прозвучало не как обида, а как признание.
— Ага, тролль, — в голосе его прорезалась хрипотца. — Но скажи, эльф, кто из нас вчера сделал так, что ты дрожала до рассвета? Кто довёл тебя до визга, до того, что вся яхта слышала, как ты меня умоляла? Надёжный и спокойный? Ха!
Каждое его слово било точнее, чем плеть, и вместо того чтобы сопротивляться, я чувствовала, как между бёдер снова поднимается сладкая жара.
Он наклонился к шее, коснулся её дыханием, и тихо, почти угрожающе добавил:
— Так и знай, Рина. Ты моя. И если ещё раз попробуешь смутить меня через них… я сделаю так, что смущаться ты будешь неделю, едва садясь.
Я хотела спрятаться от этого накала, от него, от его самоуверенности, от того взгляда, который словно прожигал меня насквозь и вызывал дрожь во всем теле, будто я стояла на краю пропасти и всё во мне тянуло вниз, в самую бездну его жадности и моего собственного желания. Я попыталась вывернуться, сделать шаг в сторону, чтобы ускользнуть, раствориться, исчезнуть хотя бы на мгновение, но Даниил словно только этого и ждал, он перехватил моё движение с такой лёгкостью, будто я и не сопротивлялась вовсе, его пальцы сильнее сжали мои запястья и прижали их к холодной металлической стене, от которой пробежала дрожь по позвоночнику, а грудь упёрлась в его тело — горячее, тяжёлое, обжигающее своей близостью.
— Отпусти… — выдохнула я, но голос прозвучал глухо, почти жалобно, и я сама услышала, как мало веры было в этих словах.
Он усмехнулся, низко, глухо, почти звериным рыком, прижался ещё сильнее, закрывая меня своим телом от всего мира, словно ставил клеймо: его. Мы стояли под лестницей, и разум говорил, что здесь всё же безопасно, нас никто не увидит, но сердце колотилось так, будто в любую секунду кто-то мог выйти в коридор и застать меня в этой унизительно-жаркой позе.
Его рука скользнула под мой халат — мягкая ткань поддалась, и прохладный воздух коснулся обнажённой кожи, ведь под халатом на мне не было ничего. Его пальцы легко, уверенно нашли бугорок, и когда он начал массировать его по кругу, меня словно прошиб током: дыхание сбилось, грудь вздымалась чаще, и я не могла оторвать взгляд от его лица — сосредоточенного, напряжённого, и в то же время дико ухмыляющегося.
— Всё ещё хочешь, чтобы я отпустил тебя? — прошептал он мне прямо в ухо, прикусывая мочку так, что я зажмурилась. — Ты уже вся мокрая, эльф, и это от одного моего прикосновения.
Я хотела возразить, сказать что-то колкое, но слова застряли, и вместо этого сорвался стон, когда он без предупреждения двинул пальцами внутрь, грубо, резко, так что я выгнулась, уткнулась лбом в его плечо и чуть не укусила губу до крови.
— Тише, эльф, — сказал он, голос низкий, хриплый, властный. — Будешь послушной — так и быть доведу до оргазма, не будешь — оставлю недоразогнанной, и будешь потом сама по углам дрочить, мечтая о моих пальцах.