Мама тем временем продолжала руководить этим маленьким хаосом, её голос был твёрдым, в нём звучала профессиональная власть, за которой стояла её безупречная репутация в мире моды. Я откинулся на спинку стула и позволил себе рассмотреть каждую из её моделей. Молодые — едва за двадцать, у кого-то, возможно, девятнадцать. Но уже такие... опасные.
Одна — высокая, с длинными ногами, которые выглядели бесконечными в коротком блестящем платье цвета холодного шампанского; ткань обнимала её фигуру, словно вторая кожа, а при каждом повороте мелькали крошечные, дерзкие вырезы по бокам. Другая — ниже ростом, но с такими мягкими, округлыми формами, что платье из чёрных пайеток сидело на ней, как обещание греха; блёстки ловили утренний свет, играли им, как будто заманивая.
Третья — совсем хрупкая, с бледной кожей, будто созданной для контраста с кроваво-красным мини, на котором тонкие ремешки пересекались, как паутина. Она шла легко, почти бесшумно, и в этом было что-то хищное.
Я ловил себя на том, что изучаю их с профессиональной точностью, будто оцениваю линии, пропорции, баланс силуэта — но, если честно, в моей голове крутились куда менее приличные мысли. Хотелось выбрать одну, зацепить взглядом, поймать улыбку, и довести игру до конца. Хотелось... насытиться. Полностью.
— Данька, — мама даже не подняла на меня взгляд, но голос её был как выстрел, — не смущай мне моделей.
Я ухмыльнулся, не отрываясь от своего наблюдения, и достал из микроволновки тарелку с драниками. Горячие, золотистые, они шипели ещё пару секунд на воздухе. Я поставил тарелку на стол, накинул столько сметаны, что она густыми белыми островками расплывалась по хрустящей корочке, и, откусив первый кусок, чуть не застонал от удовольствия.
— Девочки, давайте ещё раз кружок, — сказала мама.
Они пошли по импровизированному подиуму — медленно, плавно, с этой врождённой женской уверенностью, когда знаешь, что на тебя смотрят и что ты нравишься. Бёдра покачивались, плечи расправлены, подбородок чуть поднят — каждая из них шла как королева.
Я ел и смотрел, и, хоть я всегда уважал мамину работу, сейчас я видел в этих нарядах не только дизайн, ткань, линии. Я видел искушение, в котором легко утонуть.
Мама крутилась вокруг девчонок, поправляла ткань, закалывала булавками те места, где платье «плавало», или наоборот, слишком нагло обтягивало.
— Ма, — я поставил вилку на край тарелки и поднялся, — а можно я скажу пару слов?
Она скосила на меня взгляд, в котором уже читалось: «Сейчас опять какую-нибудь глупость выкинешь». Но всё же кивнула.
— Только если это будет что-то умное, — сказала она, — а не очередная твоя оценка из серии «о, у этой ноги длинные».
Я подошёл ближе к первой модели, той самой высокой блондинке в платье цвета шампанского. Прошёлся взглядом сверху вниз, медленно, придирчиво, как будто передо мной не девушка, а картина, которую нужно отреставрировать.
— Тут, — я указал пальцем на боковой шов, — можно убрать пару сантиметров ткани. Платье тогда сядет по талии плотнее, и бёдра будут казаться ещё выразительнее.
Девушка улыбнулась, поймав мой взгляд, и слегка качнула бёдром, словно проверяя, о чём я говорю.
— Ага, — мама кивнула, — неплохо.
Перешёл ко второй — та самая в чёрных пайетках.
— Здесь, наоборот, — я аккуратно провёл пальцем вдоль линии декольте, — чуть добавить ткани, иначе верх рискует сползти. Особенно если… — я приподнял бровь, намекая, но не договаривая.
Она прыснула со смеху, но смотрела на меня так, что я уже видел, как в её голове вертится совсем другая мысль.
— Ну и третья, — я обернулся к хрупкой брюнетке в красном мини. — Тебе нужны острые каблуки, не платформа. Так ноги будут казаться бесконечными, и весь образ станет опаснее. Сейчас слишком по-доброму.
Она чуть прикусила губу и кивнула, словно я сказал что-то куда более личное.
Я сделал шаг назад, скрестив руки на груди, и позволил себе усмехнуться. Они все трое смотрели на меня — кто с интересом, кто с лёгкой игрой в глазах, кто с тем самым, от которого обычно начинаются слишком сложные истории. Мне нравилось это внимание. Оно грело и поднимало самооценку, хотя я и без того знал, чего стою.
— Ну что, ма, — сказал я, возвращаясь к своей тарелке, — может, возьмёшь меня в помощники? Я и бизнес твой подниму, и девочкам скучно не будет.
— Данька, — она покачала головой, но уголки её губ дрогнули, — ты мне тут всех моделей распугаешь.