Он провёл ладонями по груди, по животу, задержался на пояснице, пальцы скользнули к резинке шорт. Он ухватил её и слегка оттянул, будто дразнил меня возможностью увидеть больше. Его глаза в этот момент были прикованы к моим, и от этого у меня перехватило дыхание.
Я сидела на кровати, сжимая пальцы в кулаки, кусая губу, и пыталась сохранить хотя бы каплю спокойствия, но сердце билось так, что отдавалось в висках.
Даниил приблизился ещё сильнее, так, что я чувствовала его тепло. Он наклонился чуть вперёд, провёл ладонью по своему животу вниз, по шортам, и резко дёрнул ткань, как будто хотел сбросить их, но остановился на полпути, вызывающе ухмыльнувшись.
— Нравится? — почти прошипел он, двигая бёдрами в такт музыке. Дерзко, резко, с пошлым акцентом, словно бросал вызов не только моему разуму, но и всему телу.
Я не могла ответить, только сглотнула и отвела взгляд, но он тут же поймал мой подбородок пальцами, заставил снова смотреть на него. Его движения стали грубее, смелее. Он опустился чуть ниже, почти до уровня моих коленей, и начал медленно подниматься, скользя руками по своим бёдрам, по животу, по груди, выгибаясь в такт ритму.
В какой-то момент он резко схватился за спинку кровати позади меня, навис надо мной, двинул бёдрами вперёд, почти касаясь, и от этого у меня вырвался тихий, предательский выдох. Он услышал его — и глаза его сверкнули торжеством.
Это был не просто стриптиз. Это была игра, пытка, вызов и демонстрация силы. Он показывал мне, что может свести с ума без прикосновений, одними лишь движениями и взглядом.
Я уже не могла скрыть, как сильно он действует на меня: дыхание сбилось, щеки горели, а тело тянулось к нему, будто само предавало меня.
Музыка била в стены каюты тяжёлым ритмом, и каждый её удар будто подталкивал его двигаться ещё смелее, ещё грубее. Даниил уже не играл — он наслаждался собой, своим телом, моим взглядом, который не мог оторваться. Он чувствовал, как я горю под ним, и это заводило его ещё сильнее.
Он провёл ладонями по груди, по шее, наклонил голову назад и закрыл глаза, двигаясь в такт музыке так, словно ему было плевать на всё вокруг — кроме этого момента и меня. Потом резко поймал мой взгляд и усмехнулся так самодовольно, что у меня внутри всё сжалось.
Его руки скользнули вниз, он схватил себя за пояс шорт, резко дёрнул, опуская их чуть ниже, обнажая линию таза, и в его взгляде было столько пошлости и вызова, что у меня пересохло в горле.
— Этого ты хотела? — низко, почти рыча, сказал он, двигая бёдрами так резко и грязно, что у меня перехватило дыхание.
Я хотела ответить, но слова застряли где-то в груди. Он видел это — и лишь хмыкнул, довольный, как будто доказал мне что-то.
Он развернулся спиной, медленно, нарочито медленно, и я не могла не смотреть, как играют мышцы под кожей, как его тело движется уверенно и свободно, как будто музыка льётся прямо из него. Он согнул колени, провёл ладонями по бёдрам, выгнулся, двигая бёдрами так, что у меня сердце ухнуло вниз, и резко выпрямился, откинув голову назад.
Я поймала себя на том, что прикусываю губу сильнее, чем собиралась, и он это заметил. Он всегда замечал.
Он обернулся, глаза горели возбуждением и вызовом. Подойдя ближе, он наклонился ко мне так низко, что его горячее дыхание скользнуло по моей щеке. Одной рукой он упёрся в спинку кровати за моей спиной, другой — провёл по своему животу вниз, задержавшись там, где я уже не могла оторвать взгляда.
Его движения становились всё пошлее, откровеннее, смелее. Он будто забыл, что это игра по моей просьбе — он уже сам получал удовольствие от того, как ломает мою защиту, как сводит меня с ума. Он двинул бёдрами вперёд, почти касаясь моих коленей, так близко, что я почувствовала жар его тела и поняла: он возбуждён, до предела.
Я откинулась назад, но он тут же ухватил мой подбородок и снова заставил смотреть прямо в глаза. Его взгляд был тяжёлым, прожигающим, в нём было всё — страсть, наглость, желание, власть.
— Не отворачивайся, — хрипло сказал он. — Смотри, эльф. Смотри, как я могу свести тебя с ума.
Он был весь в музыке, в ритме, в этой самодовольной энергии, которая исходила от него, как от огня. Я сидела на кровати, обхватив колени руками, но не потому что боялась — скорее, потому что не знала, куда деть себя, как сдержать дрожь внутри.
Даниил двинулся ближе. Его шорты уже висели на бёдрах так низко, что я боялась — ещё чуть-чуть, и они сползут совсем. Он ухмыльнулся, глядя прямо в мои глаза, и сделал резкое движение бёдрами, так пошло и откровенно, что я невольно втянула воздух.