Он усмехнулся, уголки его губ дрогнули, и он прикусил мою шею так, что по коже побежали мурашки.
— Чёрт, Рина, ты бы хоть сдерживала меня… — пробормотал он, и его смех прозвучал низко, глухо, как будто он сам едва верил, что способен шутить после того, что мы только что пережили.
— Мне нравится то, что происходит между нами, — призналась я, почти шёпотом, хотя знала — он услышит. Он всегда слышал меня, даже то, чего я сама боялась сказать вслух.
Он поднялся чуть выше, упёрся ладонью в подушку рядом с моей головой, и его волосы падали на лицо, прилипшие к вискам. Он выглядел безумно сексуально: с растрёпанными прядями, с горящими глазами, с этой небрежной ухмылкой, в которой было и самодовольство, и страсть, и какая-то собственническая уверенность.
— Обещаю, — сказал он неожиданно серьёзно, — как только ты у меня останешься, я покажу тебе такую нежность, о которой ты даже не думаешь. Поняла? Я хотел тебя, Рина, пиздец как хотел с того самого момента, как увидел тебя в салоне. Но я не хочу, чтобы тебе было плохо или больно.
Эти слова ударили по мне сильнее, чем все его толчки минуту назад. Он сказал это так прямо, так грубо и искренне одновременно, что мне захотелось и смеяться, и плакать. Я скользнула пальцами по его щеке, по влажной коже, и притянула его к себе, целуя. Этот поцелуй был совсем другим — ни дикости, ни огня, только нежность, которую он обещал. Медленный, тёплый, тянущийся, в котором не было поспешности, только тихая привязанность.
Мы лежали так, сплетаясь губами и дыханием, и я чувствовала, как постепенно исчезает напряжение, как тело становится лёгким, почти невесомым. Я гладила его плечи, его волосы, и впервые за долгое время мне не хотелось бежать, прятаться, огрызаться. Мне было спокойно.
И вдруг — стук в дверь. Резкий, уверенный, совсем неуместный. Мы оба дёрнулись, и я почувствовала, как краска моментально приливает к моему лицу.
— Дэн! — раздался знакомый голос Влада, и я чуть не закатила глаза. — Я знаю, что ты там с моей сестрой. Так вот, мы скоро будем у причала, надо собираться.
Я закрыла лицо руками, а Даниил только ухмыльнулся, склонился ко мне и тихо чмокнул в висок.
— Договорились, — отозвался он громко, не вставая с кровати. — Но мы не поедем по домам. Ко мне завалимся. Там и переночуем.
— Она хотя бы живая? — снова усмехнулся Влад через дверь, и я едва не ударила ладонью в стену.
— Нет, Владик, я умерла, — выкрикнула я в ответ, и Даниил разразился низким смешком прямо у меня над ухом.
Он прижался к моим губам ещё одним быстрым поцелуем и только тогда нехотя отстранился. Его тело оторвалось от моего, и я тут же ощутила холодок там, где ещё секунду назад было его тепло. Он поднялся, протянул мне мои вещи, которые валялись на полу, и сам начал одеваться. Я смотрела на него, на то, как легко и красиво двигается каждая мышца, как он застёгивает молнию, закидывает через плечо футболку, и сердце сжималось от чувства, которое я уже не могла отрицать.
Как же я этого тролля люблю.
Chapter 19
Даниил.
Мы ехали. Машина мягко покачивалась на волнах асфальта, а свет фар отражался в стеклах, создавая иллюзию движения сквозь мерцающие туннели моих мыслей. Я смотрел на дорогу, но вовсе не замечал её — мои глаза невольно искали Рину, сидящую с Танькой и Максом в другой машине. Сердце сжималось: я знал, что я напугал её словами о будущем, но я видел только ее. Поэтому пришлось говорить с Владом, о планах, уезжать и бросать блондинку, мне не хотелось, но я знал если она узнает.. она не простит.
Да, я почти выиграл пари. Практически доказал себе, что она уже моя, что её сердце и разум, даже если сопротивлялись, уже каким-то образом направлены ко мне. Но именно это осознание делало мне больно: я понимал, что могу разрушить её доверие одним неверным шагом. Мне легче было уйти, исчезнуть из её жизни, чем заставить её страдать ещё больше, если она не готова принять меня полностью, навсегда.
— Дэн, ты же практически выиграл пари, почему ты хочешь уехать? — прозвучал голос Влада, и я внезапно ощутил, как напряжение от ожидания и страха смешивается с раздражением, что кто-то видит мои сомнения.
— Ты прекрасно знаешь почему. Если Рина узнает о споре — она меня не простит, — ответил я, стараясь, чтобы голос не дрожал, но внутри меня дрожал весь мир.
Влад придал газу, и мы почти догнали машину Макса. Ветер бил в лицо, смешивая запах бензина и влажной земли с острым, едким ароматом страха, который сжимал грудь.
— А ты думаешь, она простит, если ты уедешь? — спросил он, и в его голосе сквозила тихая насмешка, будто он понимал меня лучше, чем я сам.