Моя машина — моя гордость, моя слабость и мой способ доказывать самому себе, что я живу на своих условиях, — стояла в гараже, блестя свежей полировкой. Я любил спорткары за их наглую мощь, за то, как мотор рычит при каждом нажатии на газ, и за то, как ветер бьёт в лицо, когда ты рвёшься вперёд, нарушая все допустимые пределы. Сел за руль, пристегнулся, завёл двигатель — и в груди что-то сладко дрогнуло от этого басистого рыка.
Первой точкой маршрута стал магазин оптики. Внутри пахло стеклом, металлом оправ и лёгким ароматом пластика — таким стерильным, почти больничным. За стойкой стоял молодой консультант, парень лет двадцати, с аккуратной причёской и в рубашке, сидящей так ровно, будто её только что отпарили. Он поднял на меня взгляд, и я заметил, как в его глазах мелькнула лёгкая растерянность.
— Я могу вам помочь? — вежливо спросил он.
— Мне нужны очки и цветные линзы, — сказал я, не торопясь, словно уже знал, что именно хочу.
— Эм… — он чуть замялся, — какие именно?
— Со зрением у меня всё прекрасно. Это для стиля, понимаешь? — я чуть прищурился, заметив, как он напрягся, — Какие варианты можешь подобрать?
— Какой образ? — в голосе всё ещё была неуверенность.
— Ботаника, — бросил я коротко, будто это всё объясняло.
Он, возможно, до конца и не понял, что я имею в виду, но начал показывать варианты. Одни оправы были слишком узкие, другие — слишком модные, третьи — отдавали дешёвым пластиком. Я примерял раз за разом, смотрел в зеркало и каждый раз отбрасывал, пока, наконец, не остановился на том самом варианте: толстая чёрная оправа, матовая, прямая, с широкими дужками, почти полностью закрывающими брови. В них было что-то старомодное, глухое и вместе с тем — идеально подходящее для моей задумки.
— Линзы, — сказал я, отрывая взгляд от зеркала. — Мне нужны такие, чтобы перекрыли зелёный. Полностью.
И вот я уже смотрел на своё отражение и едва узнавал человека напротив. Линзы перекрасили мои глаза в густой, тёмно-карий оттенок — как кофе без сахара, крепкий и горький. Исчезла вся яркость, исчезла эта зелёная искра, по которой меня всегда можно было вычислить. Теперь взгляд был чужим, непроницаемым, и даже я сам не мог до конца прочитать, что за человек стоит перед зеркалом.
Я поправил оправу, провёл пальцем по холодной дужке, и в груди закипело чувство, что это даже… приятно — видеть, как можно исчезнуть, став кем-то другим. Хотелось усмехнуться: «Ну что, ботаник Даниил готов. Кто теперь догадается, что за этим фасадом — тот, кому лучше не смотреть в глаза?»
Я купил всё это, аккуратно сложил в пакет и спрятал. Рано ещё выходить в этой маске — до учёбы было время. Похожу пока в привычном стиле, а там уже…
Следующей остановкой был секонд-хенд. Запах там стоял специфический — смесь пыли, дешёвого порошка и чужих историй, впитанных в ткань. Ботаник Даниил не мог быть модным — наоборот, в его гардеробе должны были быть вытянутые свитера, рубашки с дурацким узором и джинсы, которые сидят так, что невольно хочется отворачивать взгляд. Я подбирал вещи тщательно, зная, что именно эта неприметность станет моим щитом.
И, да, отныне придётся отказаться от машины. Ботаник не носится на спорткаре, он трясётся в автобусе, стоя между бабкой с сумками и подростком с наушниками. Мысль об этом вызывала во мне лёгкое отвращение. Но что поделать? Маска требует жертв.
Свет был тусклый, желтоватый, лампы слегка гудели, а между рядами вечно крутились странные персонажи: то женщина в блёстках, роящаяся в детском отделе, то паренёк с рюкзаком, выискивающий себе винтажные куртки.
Я вошёл и сразу направился в мужской отдел. Задача была простая: найти вещи, которые смогут убить во мне всё, что вызывало подозрения. Не дать никому увидеть татуировки, форму тела, широкие плечи или то, как двигаются мои руки. Нужно было стать бесформенным, ничем не примечательным.
Первым делом я схватил свитер — толстый, вязанный, серо-коричневого цвета, с узором из каких-то нелепых оленей и ромбов. Рукава длинные, почти до середины ладоней, горло высокое, закрывающее шею. В нём я выглядел как человек, который либо живёт в библиотеке, либо собирается в поход с термосом чая.
Дальше — рубашка. Хлопок, блекло-голубой фон в мелкий белый горох, слегка потёртая по краям воротника. На размер больше, чем нужно, чтобы скрыть форму груди и плеч. Её можно было носить на выпуск, пряча талию.
Брюки я выбрал нарочно мешковатые, с глубокими складками, цвета выцветшего хаки. Ткань тяжёлая, они висели на бёдрах как мешки, и в них я сразу потерял ту подвижность, что обычно чувствовал в своих джинсах.
Отдельно я нашёл пару жутких вязаных жилетов. Один — в полоску, цвета горчицы и болотного, другой — тёмно-синий с алыми ромбами. Просто надеть это поверх рубашки — и можно смело теряться в аудитории, в толпе студентов, в очереди за кофе.