Шёпот вокруг был ещё хуже взглядов.
— Слушай, ну как так? — услышал я сбоку. — Такая королева универа, а встречается с этим ботаном…
— Да он просто нищий, — хихикнул другой. — Она явно с ним из жалости.
— Не может быть, чтобы такая, как она, реально любила такого, как он…
Я сжал кулаки в карманах штанов, и внутри меня закипала ярость. Я бы хотел обернуться и спросить, не охренели ли они, но я прекрасно понимал — именно этого они и ждут. И поэтому молчал. Пусть говорят. Пусть думают, что хотят. Главное, что она идёт рядом, держит брата за рукав и бросает на меня взгляды, полные раздражённой нежности, когда я лезу помогать Владу. Главное — что её глаза светятся именно для меня.
— Рина, ну не понимаю я это! — снова заскулил Влад, явно наслаждаясь её злостью.
— Будешь учить, придурок! — отрезала она. — Стоило мне пожить у Дани, так ты тут же скатился по учёбе!
— Да одна единица, исправлю, — пожал он плечами так, будто речь шла не о «коле», а о какой-то ерунде вроде пролитого кофе.
Я видел, как Рина аж задымилась от его безразличия. Она остановилась, обернулась к нему, её глаза метнули молнии.
— Представь, если об этом узнает наша мать! — её голос сорвался.
— Да плевать! — Влад дерзко фыркнул. — Они с отцом всё равно разводятся. Достала она его. Вот укатила сейчас опять на работу.
На секунду я увидел, как лицо Рины изменилось. В её глазах мелькнула боль. Она замолчала, опустила глаза, будто её на миг выбили из колеи.
— Да ладно? — тихо сказала она, усмехнувшись, но в усмешке было больше горечи, чем веселья. — Папа пошёл против матери?
— Ну да! — кивнул Влад и даже улыбнулся. — Сам в шоке был, но он сказал, что хочет наладить отношения с нами.
Рина чуть пригрустнула, но её характер не позволил надолго застрять в этой слабости. Она снова распрямилась, собралась и тут же продолжила пилить брата, будто возвращая себе контроль над ситуацией.
— А тебя это не оправдывает, — холодно сказала она, снова вцепившись в его рукав. — Кол у тебя никуда не делся.
Я смотрел на них и ловил себя на мысли, что эти двое — настоящее чудо природы. Двойняшки. Настоящие антиподы, и при этом настолько родные друг другу. Влад всё воспринимал легко, смеялся, даже когда его сестра бушевала. А Рина — горела, кипела, ругалась, потому что не могла иначе: она слишком сильно любила брата, чтобы позволить ему всё пустить под откос.
А я… Я шёл рядом, влюблённый в каждое её движение, в каждое слово, даже в злость, которая делала её щёки розовыми, а глаза яркими, как огонь. И внутри у меня сидела тёмная ревность, едкая и злая — к каждому взгляду, к каждому шёпоту. Но вместе с ревностью была и гордость. Потому что она — моя.
Мы втроём, как маленький вихрь, ворвались в аудиторию: Влад впереди, пытаясь вырваться из рук сестры, Рина за ним — словно охотник, преследующий свою добычу, а я следом, наблюдая за этим спектаклем, который, кажется, мог бы смотреть вечно. Она сыпала ругательствами, приправляя их матерком так, что даже старшекурсники, сидевшие у дверей, замолкли и уставились на нас. Влад же продолжал ухмыляться, явно наслаждаясь её злостью.
— Да ты достала меня! — смеялся он, пытаясь забежать вперёд. — Ну кол и кол, что теперь, конец света?
— Конец будет тебе, если ещё раз получишь такую оценку! — её голос звенел на всю аудиторию.
Мы прошли вдоль рядов, и я чувствовал, как десятки глаз буквально прожигают нас. Кто-то перешёптывался, кто-то просто таращился на мою девочку, и мне хотелось выбить каждому глаз, чтобы больше не смели так смотреть.
— Смотри, смотри, опять эта Рина с ботаником, — услышал я позади знакомое шипение.
Я обернулся — Лиля. Рыжая стерва, бывшая подруга Рины. Сидела в обтягивающем топе, подперев подбородок рукой, и смотрела на нас с мерзкой усмешкой, в глазах — чистая зависть, перемешанная с ядовитым презрением. Она смерила Рину взглядом с ног до головы, а потом перевела глаза на меня и так ухмыльнулась, что внутри меня закипело. Ей явно не давало покоя, что Рина сияет, а рядом с ней — я.
— Вот ведь кукла нашла себе тролля, — шепнула она своей подружке, громко, так, чтобы Рина слышала.
Но Рина не обернулась. Она была слишком занята братом, и я даже радовался этому: если бы услышала, то, скорее всего, вцепилась бы Лиле в волосы прямо здесь.