И тут я заметил Кирилла. Он сидел чуть дальше, в третьем ряду у окна, и его взгляд прожигал меня. Этот ублюдок не скрывал своей злости — челюсть сжата, глаза узкие, злые. Он следил не только за мной — больше за Риной. Его взгляд был слишком внимательным, слишком жадным, и я видел, как у него дёрнулся уголок губ, когда она проходила мимо. Он до сих пор не смирился с тем, что проиграл спор, что потерял её, и теперь явно искал момент, чтобы поддеть меня или задеть её.
Я сел рядом с Риной, которая всё ещё бурчала на брата, не переставая разбирать его «проваленную тему» прямо вслух. Влад уселся спереди, откинулся на спинку и шепнул:
— Вот ведь зануда, да? — и засмеялся.
Рина тут же запустила в него ручкой.
— Дурак! Ты меня позоришь! — прошипела она.
И весь класс захохотал, наблюдая за их перепалкой.
А я сидел, чуть склонившись к ней, и смотрел на её сияющие глаза, на то, как её золотые волосы выбились из идеальной причёски и упали на лицо, как её губы прикусывали кончик ручки, пока она ругалась. И внутри меня горело два чувства одновременно: желание придушить каждого, кто смотрел на неё не так, и жгучее нетерпение дождаться вечера, чтобы доказать ей, что я единственный, кто имеет право на её тело, на её улыбку, на её любовь.
Лекция должна была начаться уже десять минут назад, но лектора всё ещё не было. В аудитории стоял странный гул — кто-то лениво листал конспекты, кто-то шептался, кто-то смотрел на нас, как на цирковое представление. Рина всё это время упрямо пыталась втолковать Владу тему, на которой он благополучно завалился, но братец лишь ухмылялся и кивал, делая вид, что слушает.
Я сидел рядом, смотрел на них двоих и едва сдерживал смех. Они были словно две противоположные стихии: Рина — гроза, молнии, огонь и ярость, а Влад — ветер, который ускользает от её ударов, ловко уворачиваясь и продолжая дразнить. И в этой перепалке было что-то настолько живое, настолько настоящее, что я невольно улыбался, чувствуя, как внутри меня растёт тепло от самого факта того, что я рядом с ними, что я часть их маленького хаоса.
Но всё изменилось в один миг.
Когда скрипнула дверь аудитории, и в центр зала, будто на сцену, вышла Лиля. Рыжая, с идеально выпрямленными волосами, с этим её мерзким самодовольным прищуром. Она держалась слишком уверенно, слишком демонстративно — как будто давно готовила этот спектакль. Улыбка на её лице была гадкой, липкой, словно ядовитая змея высунула язык и готовилась жалить.
— Ребят, можно минутку?! — её голос прозвучал громко и звонко, пронзив аудиторию.
Рина замолчала. Влад тоже. Всё гулкое пространство наполнилось напряжением, будто воздух стал гуще. Все взгляды обратились на неё. А я уже знал — ничем хорошим это не кончится. Лиля никогда не умела отпускать, никогда не могла смириться, что её вытеснили, что она оказалась на задворках.
— Мне понадобилось много времени, — начала она, сделав паузу, чтобы выдержать эффект, — но оказывается, наша мисс университета кое-что скрывает.
— Что ты несёшь? — нахмурился Влад, но в его голосе слышалась настороженность.
Я почувствовал, как Рина напряглась рядом, её рука сжалась в кулак так сильно, что костяшки побелели. Она уже готова была рвануть вперёд, но я поймал её за запястье, удержал, накрыв её ладонь своей. Она метнула на меня взгляд, полный молний и ярости, но я слегка качнул головой. "Не сейчас", — хотел сказать этим жестом.
Лиля же продолжала, смакуя каждое слово.
— На самом деле наш ботаник, наш нелепый «тролль» в растянутых свитерах и вечных кедах, далеко не тот, за кого себя выдаёт.
Она нажала кнопку на пульте, и экран проектора ожил. На белом полотне одна за другой начали появляться фотографии. Я. Рина. Мы вдвоём. С наших свиданий, с прогулок, где-то она смеётся, где-то я целую её волосы, где-то держу за талию. Чёрт. У меня внутри всё оборвалось.
Гул в аудитории усилился. Кто-то охнул, кто-то присвистнул. А у меня сердце ухнуло вниз. Ебаный в рот. Эти фото были… красивыми. Слишком красивыми. Мы на них выглядели счастливыми, живыми, будто снялись в чьём-то кино про любовь. Но именно это и было страшно — эти кадры превращались в оружие в руках Лили.
— Рина! — она резко повернулась к ней, её губы скривились в мерзкой ухмылке. — Так это вот чем ты занимаешься, да? Носишь корону мисс университета, а сама… ублажаешь сыночка мэра?
Она повернулась ко мне.
— Да-да, ребята, наш тихий Даниил Соловьёв — сын самого мэра! Теперь понятно, откуда у него тачка, бабки и связи, тату-салон. Я-то голову ломала, где я его видела раньше.
И тишина, которая повисла в этот момент, была оглушающей.
Я видел лица. Взгляды. Шёпот. Кто-то с завистью, кто-то с восхищением, кто-то с ненавистью. «Сын мэра», «богатый», «ботаник в маске», «как она могла выбрать его» — я слышал каждую из этих мыслей, хотя они и не были сказаны вслух.