Я даже задержался у полки с куртками и достал одну — длинную, чуть ниже колена, с потёртыми локтями и старомодными большими пуговицами. Пальто такого фасона носили в девяностых, и в нём можно было утонуть целиком.
Я старался подбирать всё так, чтобы каждый слой одежды закрывал предыдущий, а вместе они создавали эффект, будто под ними нет ничего, что могло бы привлечь взгляд. Ни кожи, ни рисунков, ни намёка на физическую силу.
В примерочной я смотрел на себя и не узнавал отражение. Передо мной был парень ссутулившийся, потерянный, с руками, спрятанными в рукава, с блеклым лицом, уткнувшимся в ворот свитера. Тот, кого обгоняют в коридоре, даже не замечая.
— Вот и всё, — тихо сказал я самому себе, — ботаник готов.
Я сгреб всё это унылое тряпьё в охапку, будто боялся, что кто-то успеет выхватить у меня из рук этот «клад» — мешковатые брюки, потертые свитера, дурацкие жилетки, куртку с историей длиннее, чем у некоторых моих знакомых. Ткань скользила под пальцами, местами шершавая, местами мягкая, но в каждом шве, в каждой складке чувствовалась чужая жизнь, чужой запах, чужие руки, которые когда-то эту одежду носили.
На кассе продавщица смерила меня взглядом из серии «ты вообще в зеркало сегодня смотрелся?». И я видел, как её глаза, уставшие от бесконечных скидок и пересчёта мелочи, пробежались по моей футболке с аккуратной посадкой, по дорогим кроссовкам, по часам на запястье, а потом снова вернулись к тому, что я вывалил перед ней. Вид у неё был такой, словно я только что заказал в дорогом ресторане пакет сухариков и стакан кипятка.
— Всё это? — уточнила она, протягивая руку к штрихкоду.
— Всё, — коротко кивнул я, не моргнув.
Внутри меня играла какая-то тёмная ирония. Мама, увидев это, точно бы сначала зависла в ступоре, потом выдала фирменное «ты серьёзно?» и, скорее всего, для пущего эффекта шлёпнула бы меня по заднице, как в детстве, когда я умудрялся притащить домой полную ерунду.
Зато ценник заставил меня усмехнуться. На эти деньги я обычно беру одну футболку, максимум пару носков, если бренд наглый. А тут — целая маскировка, образ с ног до головы. Почти задаром.
Получив в руки огромный шуршащий пакет, я вышел из магазина. Воздух на улице показался особенно свежим после этого пыльного запаха секонда. Машина стояла у обочины, сверкая чистым кузовом, как зверь, готовый к броску. Мой спорткар всегда привлекал взгляды — и мне это нравилось.
Я кинул пакет в багажник, слыша, как одежда внутри глухо осела, и закрыл крышку. Открыл водительскую дверь, сел в кресло, кожаная обивка приятно хрустнула подо мной. Ключ в замке, лёгкий поворот — и мотор загудел, словно приветствуя меня.
Рука привычно легла на руль, я сделал глубокий вдох, чувствуя этот неповторимый запах — смесь бензина, кожи и скорости. Всё, достаточно играть в нищего. Теперь — в салон. Пора переключиться в другую роль, более привычную.
Может, даже приму клиента, чтобы отвлечься. Или просто проверю, как идёт бизнес. Но где-то в голове уже тлела мысль: этот мешок в багажнике — билет в другую жизнь, в другой образ. И скоро я в него войду так, что никто и не догадается, кто я на самом деле.
Chapter 3
Оставшийся вечер я провёл, как всегда, утонув в рутине, которую, если вдуматься, сам же и построил. Сидел в своём кресле в углу кабинета, за массивным столом, заваленным бумагами, папками и планшетом, на котором мелькали цифры, графики, списки заказов и поставок. Перелистывал счета, проверял накладные, прикидывал, что и когда нужно докупить — краски, иглы, антисептики, одноразовые перчатки. Даже выручку за последние дни прошерстил, отмечая в голове, кто из мастеров тянет больше клиентов, а кто расслабился.
В промежутках брал в руки планшет с эскизами — для пары постоянных клиентов сегодня делали совместные татуировки, и мне пришлось дорабатывать рисунки прямо на месте. Линии ложились под стилус мягко, но мозг уже начинал хрустеть от перенапряжения.
Даже вечный Барон, этот мрачный гигант, сегодня выглядел… по-человечески. Его обычно каменное лицо смягчилось, и в глазах мелькнул тот самый редкий свет, который бывает только у людей, у которых в жизни действительно произошло что-то важное. И произошло — сын родился. Я, конечно, не упустил момента, мы выпили чаю с конфетами, хотя для Барона сладкое — примерно как для акулы — вегетарианская диета. Дал ему пару дней отгулов. Пусть будет с семьёй.
Мой салон жил своей круглосуточной жизнью. Даже ночью здесь всегда были люди — мастера, которые предпочитают работать в тишине, без дневной суеты; администраторы, встречающие редких, но, как правило, шумных клиентов; мой баристо, который умел сварить кофе так, что даже самые злые приходили в себя.