Я закрыла глаза, позволила себе довериться. Дальше он намазал колени, дул если пощипывало. А потом, устав, скинула полотенце и, не думая ни о чём, нырнула под одеяло голая. Я была слишком измученной, слишком разбитой, чтобы стесняться. Он молча последовал моему примеру, лёг рядом, прижавшись ко мне. Его тепло обволакивало, и я впервые за этот адский день позволила себе выдохнуть.
Больше мне от жизни не нужно было ничего. Он жив. Он рядом. И мы любим друг друга.
Chapter 23
Даниил.
Проходили дни, летели недели, и я даже не заметил, как пролетел целый месяц. Месяц, как мой эльф живёт под одной крышей со мной, с моими родителями, с моей жизнью, которая до неё казалась пустой и холодной. Теперь каждый мой день начинался с неё — с её дыхания рядом, с её запаха, впитавшегося в простыни, с её шепота по утрам, когда она ещё сонная тыкалась носом мне в шею. Я просыпался и чувствовал себя счастливым, по-настоящему счастливым, и каждый раз удивлялся: как, чёрт возьми, одна девчонка смогла изменить меня так, что я сам себя не узнавал?
Моим родителям она понравилась с первого взгляда. Мама, конечно, сразу же включила свои женские хитрости, запрягла Рину по полной, втянула в свою стихию. Снимала мерки, прикладывала ткани, советовалась, показывала эскизы, и я, сидя в стороне, просто любовался этой картиной. Моя статная мать и моя хрупкая Рина, стоящая в одном белье с распущенными волосами и смущённо опущенными глазами, когда мама измеряла её талию. Я сжимал кулаки и с трудом сдерживался, чтобы не сорвать с неё всё подчистую и не показать, кто именно имеет право прикасаться к её телу.
В университете я тоже изменился. Больше не было нужды прятаться за маской ботаника с правильной причёской и очками, за придуманным образом, в котором мне было удобно скрываться от чужих глаз. Я был собой. Настоящим. Тем самым Даниилом Соловьёвым, о котором писала пресса, после того как в сеть попали наши общие фотографии. Слухи о помолвке дошли до всех — и меня это только забавляло. Пусть знают. Пусть видят, что рядом со мной такая девушка, которую я никому не отдам.
После пар Рина почти всегда была со мной — в салоне. Я гордился тем, как тепло её приняли мои коллеги, будто она всегда была частью команды. Она улыбалась клиентам, предлагала эскизы, обсуждала идеи, внимательно смотрела, как я работаю. Но стоило какой-то девушке чуть дольше задержать на мне взгляд, как её глаза темнели, а губы сжимались в тонкую линию. Она ревновала. Моя дерзкая эльфийка ревновала меня до безумия, и это сводило меня с ума. Потому что потом, уже за закрытой дверью кабинета, мне приходилось извиняться. И делал я это так, что она едва могла встать на следующий день. Она стояла передо мной с растрёпанными волосами, с дрожащими ногами, с глазами, полными обиды и наслаждения, и я знал — никто и никогда не сможет дать ей того, что даю я.
За месяц я научил её держать машинку, выводить линии, и, клянусь, у неё получалось так аккуратно, словно она всегда этим занималась. Я смотрел, как её тонкие пальцы скользят по коже клиента, и у меня внутри всё кипело. Особенно когда клиентом оказывался мужчина. Поэтому Рина сама предложила — принимать только девушек, чтобы не ревновать меня к ним, а мне не ревновать к мужчинам. И это было одновременно мило и дико сексуально. Она училась у меня, но при этом всегда оставалась хозяйкой положения.
Весь месяц был сплошным водоворотом дел. Учёба, подготовка к сессии, салон, и самое главное — подготовка к показу мод, в котором должна была участвовать моя эльфийка. Мама видела в ней что-то особенное, и я понимал её. Рина могла выйти хоть в мешке на подиум, и всё равно зал бы замер. Потому что в ней было то, что невозможно сшить, невозможно создать — её энергия, её внутренняя дерзость, её хрупкая внешность, которая обманывала, скрывая настоящую силу.
За это время наладились даже семейные дела. Её отец наконец-то развёлся, и у них с Риной появились нормальные отношения. Он смотрел на меня с уважением, и это было важно. Клавдия не появлялась, не интересовалась детьми, и это только облегчало жизнь. Влад тоже изменился — нашёл себе девушку. Горячая мексиканка, Эмилия. Когда они вместе заходили к нам, в воздухе будто искры летали. Но мне хватало моей собственной фурии. Моя блондинка затмевала всех.
И вот настал день икс. Первый показ мод с участием Октябрины Миллер. Моей девушки. Моей невесты. Моей будущей жены. Я заранее решил: после свадьбы она сменит фамилию. Я хочу, чтобы весь мир знал — она Соловьёва.
Я сидел в первом ряду, держа на руках огромный букет цветов, чувствуя, как сердце стучит так, будто готово вырваться. Костюм на мне сидел идеально, мама настояла, чтобы я выглядел так, будто я сам выхожу на подиум. Отец сидел рядом, элегантный, величественный, как всегда. Я ловил на себе взгляды, но мне было всё равно. Я ждал только её.