Где-то ближе к часу ночи в холле послышался шум — компания из трёх или четырёх человек, судя по голосам.
— Ты проиграла, давай, — с усмешкой произнесла одна.
В ответ кто-то фыркнул, и уже громче, отчётливее:
— Здравствуйте, могу помочь? — это Наташа, моя администраторша, от природы вежливая, но с железными нервами.
— Надо девушке сделать тату, — мужской голос, слегка охрипший, явно после алкоголя.
— Хорошо, присаживайтесь, выберите, какой бы хотели эскиз, а я договорюсь с мастером, — спокойная, как швейцарские часы, Наташа начала протокол.
Я услышал её лёгкие шаги, а потом в дверь кабинета раздался вежливый, почти незаметный стук.
— Даниил Николаевич, — приоткрыла она дверь, — там нужен тату-мастер.
Я поднял голову от бумаг, с усилием отрывая взгляд от цифр.
— А что с Гоголем? — спросил, зная, что он обычно подхватывает ночные заказы.
— У него клиент до сих пор, — ответила она без лишних эмоций.
— А Ума? — поднял бровь.
— Приступает к работе только через полтора часа.
Я кивнул, уже понимая, чем всё закончится.
— Хорошо, буду через пять минут.
Наташа коротко кивнула и закрыла дверь, оставив меня наедине с внезапно накатившей усталостью. Честно говоря, желания браться за машинку не было. Глаза болели — то ли от документов, то ли от эскизов, то ли от бесконечного мельтешения цифр и линий перед лицом. Но я знал: если уж взялся вести этот корабль, то иногда придётся самому вставать к штурвалу, даже если ветер дует в лицо и штормит.
Я откинулся в кресле и провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть усталость вместе с кожей, вытереть из себя этот липкий налёт долгого дня — бесконечных цифр, тяжёлых разговоров и монотонного гудения машинок в соседних кабинетах. Хотелось закрыть глаза и прямо здесь, в своём кабинете, рухнуть в сон без снов, в тишину, где нет звонков, клиентов, решений. Но вместо этого я медленно поднялся, ощущая, как ноют плечи и ломит шею, и пошёл в зал — туда, где шум, голоса, смех и запах свежей краски на коже смешивались в пьяную атмосферу ночного салона.
Ребята уже вовсю обсуждали эскиз. Моё место работы было готово: инструменты выложены чёткой геометрией, иглы блестят под холодным светом лампы, стерильные перчатки ждут своих рук. А у них — своя тусовка. Их было пятеро. Все уже успели опрокинуть пару бокалов где-то до прихода сюда, это чувствовалось по пластике движений, по громкости смеха, по раскованности, с которой они держали себя.
Блондинка листала каталог эскизов, но делала это с ленцой, будто уже знала, что ищет. Длинные пальцы с алыми ногтями скользили по страницам, кольца на них блеснули в свете. Её волосы, густые и сияющие, падали мягкой волной, крупной завивкой — идеально уложенные, но с тем самым эффектом «не старалась». Макияж тяжёлый, смоки-айс, который делал её взгляд глубже и чуть опаснее. На ней — короткое красное платье без бретелек, в котором она выглядела не как клиентка тату-салона, а как гостья на вечеринке для избранных. Скулы острые, подбородок вздёрнут. И да, уши чуть заострённые — эльф, причём не тот из сказок, а из городских легенд.
Вторая — рыженькая, миниатюрная, с веснушками, нервно поправляла волосы, будто не знала, куда себя деть. Жилистый высокий парень, явно спортсмен, держал блондинку за плечи — собственник, но без агрессии. Девчонка с чёрными волосами и тяжёлой чёлкой сидела на подлокотнике дивана, курила прямо в зале, и я не стал запрещать. Она была пышная, с тем типом фигуры, от которого невозможно отвести взгляд: в ней было что-то откровенно притягательное, мягкость, за которой чувствуется уверенность. Последний — брюнет с глазами-хамелеонами. В полумраке — серые, но стоило свету зацепить их, и они вспыхивали голубизной. Высокий, плечистый, с упругой посадкой тела, которую выдают годы в зале.
— Кто из вас будет делать татуировку? — спросил я, скользнув взглядом по ним.
Блондинка медленно подняла руку, показывая тонкое запястье. Длинные, идеально выкрашенные ногти, кольца, лёгкое движение кистью — и всё ясно, это она. Она встала, и я смог рассмотреть её полностью. Платье облегало её так, будто ткань знала, где остановиться. Каблуки добавляли роста и хищности походке. Когда она подошла ко мне, я поймал запах, который будто вбился в память мгновенно: вишнёвый сад и мармелад, лёгкая сладость, но с едва ощутимой кислинкой.
— Хочу вот эту, — сказала она и уверенно ткнула пальцем в лист, где лежал эскиз, над которым я работал в Лондоне.