И в какой-то момент её тело просто взорвалось. Она закричала, бёдра задрожали, и тёплые брызги ударили мне на подбородок, на руку, на простынь. Она кончила так сильно, что не могла остановиться, захлёбывалась в собственном крике.
Я оторвался от неё только затем, чтобы посмотреть — её лицо, красное, в каплях пота, глаза полузакрытые, губы приоткрытые, грудь вздымается, а под ней лужа её наслаждения.
— Вот так… — прорычал я, облизывая губы.
Я не выдержал ни секунды больше. Сорвал с себя боксёры, схватил её за бёдра, развернул и вошёл в неё сразу, глубоко, до конца. Она вскрикнула, выгнулась, но я держал её крепко, вбиваясь жёстко, без пауз, словно хотел вдавить её в матрас.
— Дань… ты рвёшь меня… — простонала она, но её ногти уже впивались в простыню, а стоны становились громче, с каждым толчком.
— Ты сама сделала меня таким, — выдохнул я в её ухо, хватая её за волосы и оттягивая голову назад. — Хотела играть? А теперь получай всё, что я сдерживал.
Я брал её жадно, грубо, чувствуя, как её тело дрожит, сжимает меня внутри, снова готовое сорваться. И я не собирался давать ей передышку, пока она не умоляет.
Я вбивался в неё яростно, не оставляя пространства для дыхания, для мысли, для слова. Её тело било током, и каждое моё движение отзывалось в ней взрывом — она хватала воздух ртом, но всё равно стонала, уже не контролируя звуков. Я держал её крепко, сжал бёдра так, что завтра на коже останутся мои отметины.
Она пыталась вырваться, упереться руками в матрас, но я схватил её за волосы, дёрнул, выгнув её спину, и прорычал ей прямо в ухо:
— Ты думаешь, можешь диктовать мне правила? Нет, блондинка, сейчас ты моя. Вся. До последней капли.
Она захлебнулась в стоне, и я почувствовал, как её стенки сжались на мне. Чёрт, я был готов сорваться прямо там, но сдерживался, потому что хотел большего — хотел сломать её до конца, довести до того, чтобы она сама умоляла меня.
Я выдернул свой член, заставив её вскрикнуть, перевернул на спину и раздвинул ноги, не давая закрыться. Она пыталась прикрыться руками, но я оттолкнул их, впился пальцами прямо в её киску, грубо, глубоко, и тут же накрыл её клитор языком, работая так яростно, будто хотел высосать её до дна.
— Дань… стой… — застонала она, выгибаясь, но ноги её сами дрожали и разъезжались шире.
— Нет, ты не остановишь это, — прошипел я сквозь зубы, не отрываясь от неё. — Ты кончишь снова. Ты брызнешь для меня ещё раз, слышишь?
Я загнал в неё сразу три пальца, и её тело выгнуло так сильно, что она вцепилась в простынь, почти разрывая её. Я разгонялся всё быстрее — пальцы били в её точку, язык яростно долбил клитор, я не давал ей паузы, ни секунды отдыха. Она уже стонала так громко, что стены дрожали, пыталась оттолкнуть меня, но я держал её бёдра железной хваткой.
— Дань… я… не могу… — простонала она, но голос сорвался на крик.
И в тот момент её сорвало. Она заорала, выгнулась, и струя хлынула с силой, заливая мою руку, мой подбородок, простынь. Я продолжал, пока она билась в истерике, дрожа всем телом, пока её оргазм не превратился в безумие, в рыдания и смех одновременно.
Я поднял голову, посмотрел на неё — мокрая, разбитая, но всё ещё горящая, её карие глаза смотрели на меня с вызовом даже в этой слабости. И это доконало меня.
Я рывком встал на колени, поднял её за талию и насадил на себя снова, глубоко, грубо, так, что она вскрикнула, выгнувшись. Теперь я не сдерживался — бился в ней как зверь, жадный, голодный, трахал её так, будто хотел прожечь её насквозь.
— Кричи, — прорычал я, сжимая её грудь и вбиваясь в неё так, что простынь скользила по кровати. — Пусть все знают, кому ты принадлежишь.
Она уже не сопротивлялась. Она встретила мой ритм, её ногти царапали мою спину, и каждый её стон подстёгивал меня ещё сильнее. Я был жадным, безумным, и в тот момент она действительно стала только моей.
Я уже не мог сдерживаться — её тело снова и снова подбрасывалось навстречу моим толчкам, она стонала, хрипела, цеплялась за меня так, будто боялась отпустить, и я чувствовал, что теряю контроль. Я сжал её бёдра сильнее, вогнал себя до упора, до самого конца, и сорвался — выдохнул её имя, уткнулся лицом в её шею и кончил в неё жадно, рывками, до конца выплескиваясь внутрь, так глубоко, что у меня темнело в глазах.
Её тело дрожало, слабое, выжатое, но всё равно обвивало меня ногами, как будто она хотела удержать меня внутри себя, не отпускать. Она закрыла глаза, и я услышал её тихий, сломанный шёпот: