А Рина всё это время сидела тихо, но её глаза сияли так, что я едва удерживался, чтобы не поцеловать её прямо здесь, за завтраком, наплевав на все упрёки.
Мы ещё сидели за столом, когда разговор словно сам собой скатился к главному. Мама улыбалась Рине, отец слушал, и вдруг мама сказала так буднично, будто речь шла о покупке хлеба:
— Ну и когда свадьба?
Рина едва не поперхнулась соком, я усмехнулся, а отец с интересом приподнял бровь.
— Свадьба? — переспросила Рина, и я увидел, как она вся вспыхнула, как будто от жара. — Я… я пока не думала.
— Я думал, — вмешался я, положив вилку. — И скажу честно, я хочу свадьбу. Настоящую. Большую. Чтобы все знали, что ты моя. Чтобы не только город, а вся страна обсуждала, какой я счастливый ублюдок, которому досталась такая девушка.
Рина нахмурилась, её глаза сверкнули вызовом.
— Даня, — произнесла она тихо, но твёрдо, — я не хочу балагана. Не хочу этих сотен лиц, половину которых я даже не знаю. Это же будет праздник не для нас, а для кого-то ещё. Для прессы, для знакомых, для влиятельных людей, которым плевать на наши чувства.
Я уже открыл рот, чтобы возразить, но мама мягко подняла руку.
— Дети, — сказала она так спокойно, что мы оба осеклись. — У каждой семьи на этот счёт своё видение. Данька, я понимаю тебя: ты сын мэра, и твоя свадьба всегда будет событием, о котором заговорят. А ты, Рина, права в том, что настоящая свадьба должна быть для двоих, а не для всех остальных.
Отец, который всё это время молчал, вдруг усмехнулся и откинулся на спинку стула.
— Я скажу как мужчина, — начал он. — Если бы я тогда не устроил праздник, Влада бы на меня обиделась. Но если бы мы сделали только пышный приём, без нашего маленького ужина в кругу семьи — я бы чувствовал пустоту. Так что выход всегда есть.
Рина повернулась к нему, в её глазах мелькнуло любопытство:
— Какой выход?
— Две свадьбы, — спокойно ответил отец. — Официальная, с гостями, прессой, влиятельными людьми. Пусть они получат своё. А настоящая — маленькая, тихая, только вы, самые близкие, и никакой суеты.
Я нахмурился, но внутри ощутил, что он прав. Рина тоже задумалась, её пальцы невольно скользнули по краю стакана. Никогда бы не подумал, что дойду до того, чтобы спорить с Риной о свадьбе. Свадьба — то, о чём все мечтают, ради чего девчонки с детства примеряют на себя мамины платья, рисуют на обоях короны и белые фаты. И вот, сидя напротив неё за завтраком, я ловлю себя на мысли, что у меня внутри всё переворачивается от того, с каким упрямым прищуром моя девочка смотрит на меня. Этот взгляд — дерзкий, чуть насмешливый, полный вызова, и в то же время детский, капризный, как у маленькой блондинки, которой пообещали игрушку и не купили.
Я люблю её до дрожи в руках, до жара в груди, до того, что ночью просыпаюсь от собственного сердца, которое стучит так, словно выломает рёбра и выскочит наружу, если вдруг окажется, что её нет рядом. Но именно эта любовь и делает меня слабым, потому что я готов уступать ей во всём. Почти во всём. Но не в том, что касается свадьбы.
— Не хочешь на природе — значит, не будет и пышного праздника, — её голос прозвучал холодно и резко, как выстрел. Она скрестила руки на груди, и светлые волосы, ещё чуть влажные после душа, упали на плечи. — Не выйду за тебя замуж.
Я даже не сразу понял смысл сказанного. Внутри вспыхнул огонь — от злости, от страха, от обиды.
— Что? Блондинка, ты не перегибаешь ли случаем? — я нарочно назвал её так, грубо, почти колко, потому что только так мог спрятать ту паническую волну, что прокатилась внутри.
Она чуть наклонила голову, и в её глазах заплясали искры.
— Либо мы договариваемся, либо я не буду твоей женой. Ты хочешь свадьбу для показа статуса, а я хочу для сердца.
Я сжал вилку в руке так, что она чуть не согнулась. Чёрт, вот она — моя упрямица. Вчера ночью она стонала моё имя, царапала ногтями мне спину, говорила, что навсегда моя, а сегодня ставит ультиматумы, словно мы на переговорах, а не за одним столом.
— А если мы совместим эти две свадьбы? — вмешалась мама, и её голос прозвучал мягко, как шелк, мгновенно снимая напряжение в воздухе.
Я повернулся к ней, прищурился.
— То есть?
Она улыбнулась — та самая её улыбка, от которой всегда кажется, будто у неё уже есть готовый план, и нам остаётся только кивнуть.
— Ну… я ещё переговорю с Оксаной, но что если торжественную часть сделать в замке? — сказала мама, и её глаза вспыхнули азартом. — Конечно, фотограф будет, пресса, гости — всё как полагается. Но мы создадим сказку для Рины и статус для тебя. Лошади, цветы, медленный танец — всё как в мечтах. Гостей распределим: важные чиновники и депутаты — подальше, а близкие люди рядом с вами. Такие люди не задержатся надолго, они уйдут после обязательной части. А вы останетесь и продолжите праздник так, как хотите.