Я заметил, как Рина замерла, как задумалась, прикусив нижнюю губу. Она всегда делает так, когда борется сама с собой: её сердце готово согласиться, а разум тянет в другую сторону.
— Но… как мы сможем соединить две свадьбы? — её голос звучал тише, но в нём всё ещё слышался упрямый акцент. — Он хочет пышно, а я нет. Мне нужно что-то простое.
Мама протянула руку и коснулась её ладони.
— Деточка, свадьба по любви бывает раз в жизни. Её надо ловить двумя руками. Ты вспомни… какой ты хотела свадьбу в детстве? Как ты её представляла?
Рина вскинула на неё взгляд, и вдруг её лицо, только что серьёзное и упрямое, стало мягким, почти девчоночьим.
— С лошадьми… — тихо начала она. — С белыми голубями… с шарами… с морем цветов… чтобы жених был красавец и не вредничал.
Я усмехнулся, не выдержав:
— То есть это я вредничаю?
Она скосила на меня глаза и, слегка дернув плечом, ответила:
— Ну не я же.
Я сжал кулаки, стараясь не рассмеяться, потому что эта маленькая ведьма умела одним движением превратить любой серьёзный разговор в игру, где она всегда выходит победительницей.
— Пока не найдём компромисс, я не выйду за тебя, — добавила она твёрдо, и её голос прозвучал как приговор.
Я посмотрел на неё — на её волосы, сияющие золотом даже при обычном утреннем свете, на губы, которые ещё хранили вкус ночных поцелуев, на глаза, в которых отражалась вся моя жизнь. И понял: я могу спорить с ней бесконечно, могу злиться, могу ругаться, но отказаться от неё не смогу никогда.
Отец всё это время молчал. Он сидел, как всегда, немного откинувшись на спинку стула, держа чашку с кофе в руках так уверенно, будто даже напиток слушался его и остывал только тогда, когда он позволял. Я видел, как он наблюдает за нами — спокойно, внимательно, словно за шахматной партией, где каждый ход заранее просчитан.
Он сделал глоток, поставил чашку на блюдце, и тишина стала такой густой, что даже ложка в Ринином стакане с соком зазвенела громче, чем следовало.
— Сын, — начал он медленно, и его голос прозвучал низко, спокойно, но с той силой, что я моментально выпрямился, а Рина невольно перестала кусать губу. — Я слушаю вас обоих и понимаю одно: вы оба правы.
Мама чуть приподняла бровь, но ничего не сказала. Отец перевёл взгляд на Рину.
— Ты хочешь свадьбу для сердца. Чтобы это было твоё, живое, настоящее. Чтобы не праздник для газет, а праздник для вас двоих. Я понимаю. И это правильно.
Рина расправила плечи, будто ей только что подарили поддержку, о которой она мечтала.
— Но и он прав, — отец кивнул в мою сторону. — Он сын мэра, и ты теперь тоже часть этой семьи. Хотим мы того или нет, но мир смотрит. И чем громче свадьба — тем тише потом все разговоры за спиной. Это тоже надо учитывать.
Я кивнул, сжав губы, потому что именно так и думал.
Отец сделал паузу и продолжил:
— Поэтому я предлагаю так. Первая часть — официальная. Ресторан, танец, музыка, фотографии, все эти… — он чуть усмехнулся, — важные лица, которые придут ради галочки. Но эта часть — короткая, торжественная, без лишней показухи. Они получат, что хотят, и разъедутся.
Он наклонился чуть ближе, его глаза сверкнули.
— А потом — вторая часть. Вечером. Для вас. Только семья, близкие, друзья. Уютно, просто, по-настоящему. С костром, с танцами босиком, с твоими шарами и морем цветов, Рина. Там будет ваше сердце, там никто не будет мешать.
Она смотрела на него широко раскрытыми глазами, и в её взгляде впервые за этот завтрак не было упрямства — только тёплая благодарность.
— Две свадьбы в одной, — продолжил отец. — День — для статуса. Ночь — для вас.
Мама чуть улыбнулась, качнула головой и тихо сказала:
— Вот за это я его и люблю. Он всегда думает шире.
Я посмотрел на Рину и поймал её взгляд. Она улыбалась, тихо, чуть виновато, но так, что у меня сердце перевернулось.
— Ну что, эльф? — спросил я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Такой вариант устроит?
Она протянула руку и коснулась моей ладони.
— Если вторая свадьба будет только для нас… тогда я выйду за тебя.
Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение уходит, как воздух снова становится лёгким.
— Тогда готовься, блондинка. Я устрою тебе свадьбу века. И праздник сердца тоже.
Chapter 24
Мы готовились к свадьбе на всех парах. Два месяца пролетели для нас с Риной так стремительно, что я до сих пор не понимаю, как в этот водоворот бесконечных дел, примерок, обсуждений, ссор и примирений вместилась целая жизнь. Всё делалось идеально, до последнего штриха, потому что иначе у меня не бывает: если что-то касается её — моей Рины, моей блондинки, моей будущей жены и матери моего ребёнка, — я не могу позволить себе «на авось».