– Ты смотришь на меня так, будто собираешься меня сжечь, – сказала она, и я услышал в её голосе смех, лёгкий, игривый.
– Потому что хочу, – выдавил я, ощущая, как слова обжигают. – Хочу тебя всю.
Она покраснела, но не отошла. Я провел рукой по её талии, чувствуя мягкость под пальцами, затем пальцами скользнул по спине, и её тело дрогнуло. Она была невероятна — каждая линия, каждый изгиб, каждое движение были для меня магнитом, притягивающим без остатка.
Мы начали танцевать, и это был не просто танец. Я чувствовал каждое её движение, каждый изгиб её бедра, каждый вздох. Я прижимал её к себе так, чтобы она ощущала мою силу и желание одновременно, а она отвечала мягкостью и лёгкой дерзостью. Её грудь слегка прижималась к моей, и я понимал, что если сейчас сорвусь, то уже не остановлюсь.
– Осторожно, тролль, – шепнула она, касаясь губами моего уха, и дрожь пробежала по мне. – Ты слишком быстро заводишься.
– Слишком медленно, – ответил я, прижимая её сильнее, и едва не укусил её шею, чувствуя, как её дыхание сбивается.
Огонь освещал её лицо, играя на скулах, на губах, в глазах — они сверкали, отражая небо, костры и что-то глубоко интимное между нами, что не нуждалось в словах. Я прижал руку к её бедру, чуть выше колена, и почувствовал, как она мягко отвечает мне бедром. Моя грубость смешалась с любовью, желание с нежностью, и я понял: никогда в жизни не чувствовал ничего сильнее, чем сейчас, когда держу её у себя на ладони, и она доверяет мне всё, что есть внутри неё.
– Ты не представляешь, как я тебя люблю, – сказал я, и слова прозвучали почти как молитва, почти как угрозы одновременно. – Каждую секунду, каждый взгляд, каждое движение.
Она улыбнулась, прижалась сильнее, и я ощутил дрожь от того, что могу держать её так бесконечно. Музыка играла, огонь плясал, и мир вокруг перестал существовать. Были только мы, наши тела, наш танец и то невидимое напряжение, которое могло взорваться в любой момент.
И я понял, что хочу, чтобы этот момент никогда не кончался. Чтобы её глаза, её дыхание, её кожа рядом со мной оставались моими навсегда. Чтобы моя любовь и мое желание слились в одно, и я наконец почувствовал себя по-настоящему живым.
После танца мы отошли чуть в сторону от костра, где свет был мягким, а мир вокруг казался далеким и ненастоящим. Я чувствовал, как сердце колотится бешено, каждое дыхание — как удар молота. Рина стояла передо мной, её глаза сверкали в темноте, отражая огонь и что-то глубоко личное, что она позволила видеть только мне.
– Дань… – произнесла она тихо, почти шепотом, но с оттенком лёгкой провокации, и я почувствовал, как дрожь пробежала по её плечам.
Я наклонился, едва касаясь её губ своими, и она не отстранилась. Её руки скользнули по моей шее, а мои — по её талии, чувствуя мягкость платья, тонкость кожи и тепло тела. Мы стояли так, затаив дыхание, будто весь мир исчез, оставив нас двоих наедине с нашим желанием.
Я провёл рукой по её бедру, слегка выше колена, и почувствовал, как она инстинктивно подалась ближе, наши тела соприкасались всё плотнее. Её дыхание стало прерывистым, но ровным, как будто она сама контролировала момент, играя со мной, испытывая меня.
– Я хочу тебя, – выдавил я, голос низкий, грубый, с оттенком пошлости, но в нём была вся любовь и трепет, что я ощущал к ней каждую секунду. – Полностью.
Она тихо рассмеялась, но смех был напряжённый, возбуждённый, и я почувствовал, как желание взрывается во мне, почти теряя контроль. Я склонился, прижимая её к себе, и она ответила — мягко, но уверенно, позволяя моим губам скользить по её шее, вдоль ключиц, ощущая её дрожь и тепло.
– Тролль… – прошептала она, и я улыбнулся сквозь поцелуи, чувствуя её дыхание прямо на своих губах. – Ты слишком дерзкий.
– И слишком твой, – буркнул я, и наш поцелуй стал глубже, дольше, чувственнее. Я прижал её к себе всем телом, ощущая каждую её линию, каждую волну изгибов, и сердце готово было вырваться из груди.
Её руки обвились вокруг меня, пальцы скользнули под рубашку, ощущая тепло моей кожи, а я провёл руками по её спине, слегка спускаясь ниже, к талии, прижимая её сильнее. Мы стояли так, сливаясь дыханием, движениями, ощущением друг друга, будто весь мир перестал существовать.
Я любовался каждым её изгибом, каждым волоском, блеском глаз, мягкостью губ, запахом её волос, ощущением её кожи, и одновременно чувство грубой страсти переплеталось с нежностью и любовью — она была моей, и я был её, и это осознание рвало меня изнутри от счастья и желания одновременно.