Старшему уже четыре, и он во всём копия меня — упрямый, прямой, с глазами, которые смотрят так же нахально и с вызовом, как когда-то я смотрел на Рину в тот первый день, когда она снова появилась в моей жизни. А младшая — ей всего два, но она уже вся в мать: её смех, её дерзкая улыбка, её привычка хлопать ресницами так, что все вокруг тают. Иногда мне кажется, что я живу сразу в двух реальностях: одна — это работа, бизнес, рутина, встречи, какие-то мужские дела, а вторая — настоящий рай, где всё крутится вокруг моей семьи, вокруг неё, моей жены, моего вечного огня, и я понимаю, что именно это вторая жизнь и есть настоящая, всё остальное лишь фон.
Мы так и остались в родительском доме. Не потому что не могли уйти — наоборот, я готов был хоть завтра купить отдельное имение, хоть целый замок, чтобы только Рина была довольна, но она, моя блондинка, упрямо сказала: «Нет». И, как ни странно, её слова были сильнее любых аргументов. Родители тоже не отпустили, а я и не возражал — в их глазах всегда было столько тепла к нам, к нашим детям, что дом превратился не просто в стены и крышу, а в крепость, в место, где было безопасно, уютно, по-настоящему дом.
Тату-салон за эти годы расцвёл так, как я и не мечтал. Рина, с её фантазией, с её жгучей красотой и её упорством, сделала из него не просто место для клиентов, а храм, куда люди шли за её руками, за её стилем, за её энергией. Я ревновал, конечно — ревновал до безумия, когда видел, как она склонилась над чьим-то телом, касалась кожи, выводила рисунки, её волосы падали на плечо, её губы были приоткрыты, взгляд сосредоточен, а чужие мужские глаза смотрели на неё так, что внутри меня закипал вулкан. Но, как ни странно, она всегда успевала вернуть меня в равновесие — своим смехом, своей прямотой, своим шепотом ночью, когда мы оставались вдвоём. Мы даже расширили дело, взяли помещение побольше, и клиентов становилось всё больше и больше, и почти все они хотели попасть именно к ней.
А однажды она вернулась домой с маленькой победоносной улыбкой и показала мне свой секрет: пирсинг. В тайне от меня. Сначала я разозлился, конечно, но злость быстро превратилась в то, во что она всегда превращалась у нас — в страсть, в её смех и мои руки, которые не могли остановиться.
И мало того — моя мать, моя строгая, сильная мать, увидела в ней свою музу. Рина стала её моделью. Платья, эскизы, съёмки, бесконечные примерки. Я снова ревновал, но не к людям — к её работе, к её стремлению быть везде и всюду. Она появлялась в журналах, мелькала на телевидении, её лицо узнавали, а я каждый раз боролся с собой, чтобы не приковать её к себе и не сказать: «Хватит. Ты моя и только моя». Мы спорили, ругались, я кричал, она кричала, и каждый раз всё заканчивалось одинаково: она смеялась, я держал её, мы падали на кровать, и вся наша война превращалась в любовь, в поцелуи, в то самое, что всегда оставляло победу за мной.
Рина сдала на права, и я, гордый и счастливый, подарил ей машину. И услышал от неё:
— Лучше бы ты мне плюшевого медведя подарил!
Я тогда чуть не взорвался.
— А машина чем плоха?
— Дорогая! — ответила она с такой искренностью, что я только рассмеялся.
— Блондинка, для меня деньги не проблема, ты знаешь.
А она топнула ножкой и повторила:
— Лучше бы медведя!
Я нашёл ей медведя. Огромного, нелепого, розового. И визг, который разнёсся тогда по всему дому, стоит мне вспоминать до сих пор — и я улыбаюсь, потому что понимаю: никакая машина не сравнится с этой детской радостью в её глазах.
Сегодня мы празднуем день рождения. Влад и Рина — двойняшки. Им исполнилось двадцать шесть. Влад, этот упрямец, наконец женился на своей мексиканочке Эми, и теперь они вместе с нами, в нашем доме, среди смеха, криков детей, запаха домашнего пирога и вина. Никаких ресторанов, никакой показухи, только семья, только самые родные.
И вот она выходит к столу. Моя жена. Моя эльфийская королева. Сегодня на ней вишнёвое платье, короткое, с открытой спиной, на лифе белые бусины, разбросанные словно случайно, но на самом деле выложенные рукой мастера, моей матери. Её волосы — длинные, тяжёлые, золотистые, волнами, что спадают ниже талии, почти до бёдер. Я сам заплёл ей сегодня косы у висков, переплёл их вместе, добавил чуть блеска, и венок из живых цветов венчает её голову. Она идёт, и я не могу отвести взгляд. Наши дети сидят и зачарованно смотрят на свою маму, не веря, что это не сказка, а реальность.