А потом я заметил её стринги. Чёрт. Тонкая полоска ткани, исчезающая где-то под линией платья, оставляла слишком много места для воображения.
— Так почему решила татуировку сделать? — спросил я, будто между прочим, хотя внутри уже начал медленно закипать.
— Проспорила, — ответила она так спокойно, что это было почти неприлично.
Обычно девушки перед первой татуировкой ведут себя иначе — нервно, суетливо, иногда смеются громче, чем надо, или наоборот становятся тихими. А у неё кожа была такой тонкой и нежной, что я уже знал: она почувствует каждое движение иглы в полную силу. И при этом она даже не моргнула.
Я достал иголки, проверил машинку, налил густую, почти масляную чёрную краску.
— Да ты не стесняйся, — вдруг сказала рыжая из компании, ухмыляясь. — Она пыталась доказать Владику, что перепьёт его. Не смогла.
— Вот я протрезвею… — начала блондинка, всё с той же едва заметной усмешкой. — Владик, лучше беги из дома.
— Парень? — уточнил я, бросив на неё короткий взгляд.
— Ага, — кивнула она, и в её голосе проскользнула лёгкая насмешка.
Какая, к чёрту, разница, парень или нет? Она пахла так, что я бы узнал этот запах из тысячи. Тот самый аромат, который только сегодня был во сне — смесь вишнёвого сада и сладкого мармелада, от которой внутри становится теплее и темнее одновременно. Неужели это и правда она? Та самая, которую я видел в своих снах этой ночью. Та, которую держал в душе, которую целовал, проводя ладонями по каждой линии её тела.
Счастья предела не было. И страха — тоже. Было только странное, глухое ощущение, что мы уже где-то были вместе.
— Давно работаешь в этой сфере? — отвлёк меня брюнет с глазами-хамелеона, из их компании.
— В семнадцать лет открыл студию. Получается, уже пять лет, — ответил я, не отрывая взгляда от её бедра, на котором через пару минут появится моя работа. — Не переживай, лицензия, сертификаты, диплом — всё есть, — добавил я с короткой усмешкой, но думал при этом совсем о другом.
И вот в этот момент, когда я впервые коснулся её кожи, фиксируя бедро для разметки, я почувствовал, как по спине медленно, почти лениво, прошёл горячий ток. Она была тёплой. Настолько тёплой, что мои пальцы, казалось, утонули в этом тепле. И в этот момент я понял — эти три или четыре часа будут для меня не работой, а мучительным, сладким испытанием.
Я вырезал трафарет, приложил его к её коже — и она чуть дрогнула, но не от боли, а от холодка спирта, которым я обработал бедро. Пальцы скользнули по внутренней стороне, чуть выше колена, фиксируя ногу, и я почувствовал, как в груди сжимается что-то опасно знакомое.
— А у тебя рука тёплая, — сказала она вдруг, без намёка на смущение.
— Работа такая, — усмехнулся я, хотя прекрасно понимал, что тепло это не от работы.
Её друзья — рыжая и брюнет — устроились на диване у стены. Рыжая болтала без остановки:
— Ты главное, сделай так, чтобы красиво было. Она потом будет всем в клубе светить ею.
— Я вообще-то не собираюсь светить, — парировала блондинка.
— Ага, а платье ты наденешь до пола? — поддел брюнет, и она только фыркнула.
Я начал переводить трафарет на кожу. Линии ложились идеально — так, как будто я их рисую прямо по её изгибам. Каждый сантиметр приходилось касаться ладонью, прижимая бумагу, и я чувствовал мягкость её бедра, упругость мышц под кожей.
— Щекотно, — тихо сказала она, но даже не дёрнулась.
— Потерпи, хуже будет, когда игла заработает, — ответил я, и на секунду наши взгляды встретились.
Запустил машинку. Звук — ровный, низкий, тот, что заставляет некоторых клиентов нервно сглатывать. Она же просто устроилась поудобнее, подперев голову рукой.
Первая линия — от цветка вниз к ветке. Кожа чуть дрогнула, но она сжала губы и молчала.
— Не больно? — спросил я, не отрываясь от работы.
— Терпимо, — ответила она спокойно, и я поймал себя на том, что слежу за тем, как напрягаются и расслабляются мышцы её бедра при каждом моём движении.
— Ты не морщишься, — заметила рыжая. — Обычно орут уже на первом сеансе.
— Я просто держу лицо, — сказала блондинка и чуть улыбнулась, хотя игла шла по самой нежной зоне.
Время тянулось странно — вроде бы я работал, как всегда, сосредоточенно, но каждый раз, когда пальцы касались её кожи, это ощущалось как что-то большее. Будто я не просто набиваю тату, а пишу историю, которую она будет носить всегда.
Я делал паузы, чтобы стряхнуть лишнюю краску, и в эти моменты проводил ладонью по коже, убирая остатки мазков, чувствуя, как под подушечками пальцев теплеет. Она не отдёргивала ногу, наоборот, будто чуть расслаблялась от моего прикосновения.