Через минуту Влад вытащил и свою жену, а Рина, смеясь и сияя, подбежала ко мне:
— Ну что, тролль, сидишь? Айда танцевать!
— Рина, я... — хотел было отказаться, но уже чувствовал, что у меня нет ни одного шанса.
— Ну как можно отказать ей? — сказал я сам себе, уже вставая. Моей фурии? Моей девчонке? Моему счастью? Никогда.
Мы закружились вместе, рядом танцевали родители, даже Танька и Макс, и их сын Витька скакал вокруг, пытаясь подражать взрослым. Всё это было так живо, так по-настоящему, что мне казалось — вот оно, настоящее счастье, то самое, ради которого стоит жить.
А потом мы сели за стол. Пахло домашней выпечкой, запечённым мясом, свежими овощами, тёплым хлебом. Я чувствовал, как усталость дня растворяется в атмосфере смеха и доверия. И вот встал мой отец — высокий, сдержанный, но в этот раз без привычного костюма и галстука, в простой домашней одежде, что всё ещё вызывало лёгкое удивление у Рины.
— Рина, Влад, — сказал он, и голос его был твёрдым, но тёплым. — Мы с Владой поздравляем вас с днём рождения. Влад, спасибо, что когда-то ворвался в жизнь нашего сына, и даже помог ему завоевать такую жену. А ты, Рина... — он задержался на ней взглядом, и я видел, как она смущённо улыбнулась. — Ты стала нам как дочь. Нет, не как — ты и есть наша дочь. Ты подарила нам не только внука, но и внучку.
— Подарю ещё одного! — воскликнула вдруг Рина.
Секунда тишины, и казалось, что даже птицы в саду замерли. Я почувствовал, как у меня сердце ушло в пятки.
— Рина... — только и выдохнул я, не веря своим ушам.
А Влад уже хохотал, хлопая себя по колену:
— Я же говорил, Рина, мягче надо такие новости преподносить!
— Ты как кошка плодишься! — фыркнула Танька, но в её голосе была лишь добрая зависть.
— А что я могу поделать? — протянула Рина, надув губы. — Это у кого-то слишком быстрые сперматозоиды.
Все рассмеялись, а я замер, вцепившись руками в край стола.
— Я... я буду отцом? — прошептал я, и голос мой предательски дрожал.
Рина захохотала, склонившись ко мне и обняв меня за шею:
— Нет, дурень. Аист принесёт тебе третьего.
Я вскочил, даже не понимая, как это сделал, поднял её на руки и закружил прямо в саду. Она смеялась так звонко, что у меня защипало в глазах. Люди хлопали в ладоши, поднимали бокалы, смеялись, а я ничего этого не видел и не слышал — только её, только её глаза, её смех, её дыхание у меня на шее.
— Правда? — выдохнул я, остановившись и прижимая её к себе так крепко, словно боялся, что она исчезнет.
— Правда, тролль, — сказала она сквозь смех, и я видел, как в её глазах блестят слёзы — мои слёзы, мои мечты, мои молитвы, всё моё.
Я поцеловал её так, как хотел всегда, так, как будто весь мир перестал существовать. За столом раздавались крики, смех, звон бокалов, поздравления, а я держал в руках всё своё счастье, всю свою жизнь.
Я всегда мечтал о большой семье. Я мечтал о том, чтобы рядом была женщина, которая станет моим сердцем, моей опорой, моей фурией, моей нежностью. И вот она — моя девчонка — исполнила всё, о чём я просил у судьбы. И даже больше.
***
Рина.
Спустя восемь лет.
— Мама, мама! — визжал над самым ухом Герман, и его горячие ладошки трясли меня за плечо.
Я нехотя открыла глаза и с трудом сфокусировала взгляд. На дворе было совсем раннее утро — солнце только-только протянуло золотые лучи сквозь полуприкрытые шторы, в комнате витал запах постели и чего-то сладкого, наверное, кто-то из детей успел стащить печенье из кухни. И вот прямо на нашей широкой кровати сидели трое моих ангелов. Герман — уже взрослый, почти подросток, двенадцать лет, черты лица всё больше напоминали Даниила, даже этот упрямый взгляд исподлобья. Рядом — Маруся, ей десять, вся в меня, та же светлая кожа, карие глаза, и этот характер, из-за которого она умела заставить брата подчиняться, хотя младше. А самый младший — Роберт, наш солнечный мальчишка, ему скоро будет десять, и он до сих пор обожает залезать к нам в постель ночью, как будто маленький. Они втроём таращились на меня с каким-то заговорщическим блеском в глазах.
— Что случилось? — спросила я сонно, потирая глаза и пытаясь сообразить, почему мне не дают поспать в мой редкий выходной.
— Там папа! — зашептала, а потом уже и почти закричала Маруся, подпрыгивая на кровати так, что чуть не заехала локтем Герману в бок. — Папа с бабушкой Владой привезли щенка!