Она отстранилась, чуть пригнулась и плавно соскользнула с моих колен — такой грациозной походкой, что я невольно втянул воздух, следуя за ней взглядом, который цеплялся за каждую изгибающуюся линию бедер, манящих и обещающих невиданные удовольствия. В её походке была лёгкая игра, будто она знала — я не отстану. Она направилась к бару, печатая что-то в телефоне, я следом, взяла стакан с красным вином, и в самый неподходящий момент мы столкнулись грудь к груди — резкий контакт, и вино расплескалось, оставляя багровое пятно на её нежном платье. Она закусила губу — так сексуально и невинно одновременно, что у меня внутри что-то дернулось и затрепетало от возбуждения.
— Где здесь ванная? — её голос был тихим, чуть хрипловатым, и одновременно требовательным и игривым, она поставила стакан с вином, и вытерла руку.
— На втором этаже, — ответил я, засовывая руки в карманы, чувствуя, как внутри всё горит и кипит. — Показать?
— Будь добр, — она улыбнулась, и я взял её маленькую ладонь в свою, ощущая пульс — быстрый, нервный, живой.
Поднявшись по лестнице, мы почти не слышали гвалт с первого этажа — там всё было слишком громко, слишком ярко, слишком… чуждо теперь. Я открыл вторую дверь справа, и резкий свет выхватил нас из тени. Я пропустил её вперёд, и она тихо ступала по холодному кафелю, включила воду в раковине. Закрыв дверь за собой, я наблюдал, как она медленно стянула платье, и мне открылся идеальный вид на её фигуру — молочное кружевное белье, словно созданное для того, чтобы будоражить и дразнить, подчёркивало каждую линию, каждый изгиб её тела.
Я не мог отвести взгляд — стройные плечи, плавный изгиб спины, чуть заметные родинки на боках, изящная талия, которая легко перетекала в округлые бедра, и грудь — второй размер, но такого совершенства, что даже больше не надо. Я почувствовал, как сердце бьётся чаще, а дыхание становится прерывистым, как будто внутри меня что-то просыпается, рвётся наружу. Руки сами тянулись к ней — хотелось схватить эту идеальную упругую задницу, погладить бёдра, почувствовать плоть через тонкое бельё.
— Девственница? — выдавил я, играя с голосом, делая его грубым, подчёркивая интерес, которым сам почти не владел.
Она подняла голову, оторвавшись от платья, и посмотрела на меня — глаза горели возбуждением, но не страхом, не стыдом, а именно этим диким желанием, которое мне было так знакомо и в то же время — таким новым. Я приблизился ещё ближе, и её лёгкое дыхание касалось моего лица. Её рост — около 166 сантиметров, но ощущалась она гораздо выше, словно натянутая струна, готовая в любой момент рвануть и отдать всю свою энергию.
Губы были чуть припухшими от поцелуев, вздернутый подбородок добавлял ей дерзости, а её грудь — ровно того размера, который заставлял меня забыть обо всём, кроме одного — о том, чтобы почувствовать её тело рядом, ощутить, как оно откликается на мои прикосновения. Плоский живот, стройные ноги, которые тянулись дальше, обещая ласки и игры, и самые лакомые, самые манящие бедра, к которым хотелось прижаться всем телом.
В голове промелькнули грязные мысли — представления, как я могу оттянуть её за угол, прижать к стене, сорвать кружевное бельё и жадно пробовать каждый сантиметр кожи, как её дрожь под моими пальцами перерастает в крики, а вены пульсируют от моего прикосновения. Меня возбуждала сама идея того, что эта девушка — почти загадка, почти запретный плод, который я собираюсь попробовать на вкус, не обращая внимания на последствия.
Я вернулся к её глазам, и в них плескалось что-то огненное, живое, как будто там танцевали чёрти — бешеные, игривые, вызывающие. Я не могу соврать, в тот момент я буквально видел в них вызов и безумную притягательность, которая не отпускала и с каждым мигом разжигала во мне жгучее желание. Не выдержав, я схватил её за ягодицу — такую упругую, нежную, словно слепленную самой природой, и притянул ближе, так, чтобы почувствовать тепло её тела у себя на ладони. В тот момент она была моей — дразнила, манила, словно безумный магнит, и я готов был раствориться в этом омуте сладострастия, который она мне открывала.