— Опять? Рина, заведи себе парня, — Влад тяжело выдохнул.
— Давай без нравоучений. Секс для здоровья полезен, а отношения меня не интересуют, — отрезала она, даже не моргнув.
У меня внутри что-то дернулось. Сексуально активная, значит. И явно не в первый раз так говорит. С кем, интересно, блондинка? И как часто у неё этот «полезный» секс? Эта мысль ударила в голову, и я почувствовал, как напряглись скулы, словно я держал рот закрытым не для того, чтобы молчать, а чтобы не выпалить что-то резкое.
— Вот посмотри на Дэна, чем тебе не парень? — бросил Влад.
— Да он же девственник, — фыркнула она, даже не потрудившись посмотреть в мою сторону.
Ох, если бы она знала, как я отрывался в Лондоне. Сколько было девушек, сколько ночей без сна, сколько криков и вздохов в темноте. Ей бы, наверное, понравилось. Может, даже слишком.
— Рина, хватит таскать парней в дом, — уже с раздражением сказал Влад.
— На себя посмотри, — парировала она мгновенно. — Ты ни одной юбки не пропускаешь, а ещё мне что-то говоришь. Не привлекают меня ботаники.
Слово «ботаники» она произнесла так, будто ставила печать на моём лбу. И тут Влад начал:
— А ты уверена…
Я толкнул его локтем, давая понять, что продолжать не надо. Не время. Ей не стоит знать, кто перед ней, и тем более — что я о ней думаю.
— Что уверена? — она вскинула брови. — Пожалуйста, Владик, последний раз.
— Ты ведёшь себя… — начал он.
— Да-да, как шлюха, — перебила она и неожиданно добавила: — Я тебя тоже люблю.
Он махнул рукой, устав от этой словесной возни:
— Иди отсюда, а то родителям расскажу.
Она легко, как будто мы тут все просто играем в чью-то комедию, поцеловала брата в щёку, развернулась и ушла вместе с рыжей.
Я смотрел ей вслед и думал: серьёзно? Это всё? Где драма, где эмоции? На месте Влада я бы запер её дома, заколотил окна и не выпускал на улицу без охраны. Но он стоял спокойно, будто это обычный, рядовой диалог с сестрой.
Мы вышли на улицу из университета, и прохладный воздух, влажный, густой, с горьким привкусом городского смога, ударил в лицо так резко, что я непроизвольно втянул голову в плечи. Пахло мокрым асфальтом, на котором ещё блестели крошечные лужицы, и резким дымом от сигареты, которую тянул какой-то лохматый парень с капюшоном, прошедший мимо, бросив на нас равнодушный взгляд из-под полуприкрытых век. Влад сунул руки в карманы, и шаг его был ленивый, расслабленный, как у человека, у которого в жизни всё тихо и спокойно, без тревог и спешки, будто он просто вышел пройтись после размеренного воскресного завтрака в кругу семьи.
Я же внутри чувствовал, как всё во мне натягивается до предела, как если бы кто-то закручивал внутри тугую стальную пружину. Кровь стучала в висках с глухим, ритмичным гулом, как удары барабана, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, ногти впивались в кожу ладоней. Не знаю, что именно рвало изнутри — раздражение, злость, ревность или то самое острое, почти болезненное желание, которое так легко спутаешь с ненавистью.
Я о ней ничего толком не знаю. Она не обязана мне ничем, не давала обещаний, не принадлежит мне. Но, чёрт побери, стоит ей обронить пару слов о другом мужчине или глянуть на меня с этой наглой, слегка насмешливой искоркой в глазах — и во мне поднимается волна, готовая смести всё вокруг, не оставив ни капли здравого смысла.
— Ты как? — спросил Влад, бросив на меня короткий, но внимательный взгляд, будто хотел прочитать всё, что у меня на душе, прежде чем я успею спрятать.
— Нормально, — ответил я, слишком быстро, чтобы это прозвучало правдоподобно.
— Ты так смотрел на Рину, — он чуть замедлил шаг, нахмурился, как будто что-то прикидывал.
— Как так? — я криво усмехнулся, пытаясь спрятать напряжение за привычной бравадой.
— Как будто ты влюбился, а она тебя провоцирует, — сказал он спокойно, почти без эмоций, — и ты вот-вот вцепишься ей в шею.
Я усмехнулся шире, но в горле будто ком встал.
— Так заметно? А ты сам как на такое реагируешь? Она тебе прямо заявляет, что будет трахаться, просит не появляться дома, а ты даже бровью не ведёшь.
Влад пожал плечами, словно это действительно не стоило внимания.
— Заметно было ещё тогда, в салоне, что она тебе понравилась. Я даже понял, зачем она вернулась.
— И зачем? — спросил я, но он пропустил этот вопрос, будто не слышал.
— А насчёт её… — он сделал паузу, подбирая слова, — похождений… Она была такой с восемнадцати лет. Особенно после Нового года.