— Характером? Да она же чертова буря в банке, — хмыкнул Егор.
— Тем и интересна, — невозмутимо ответил Даниил. — Ты просто не умеешь ценить сложные конструкции.
Влад прыснул.
— Ну, брат, ты, смотри, аккуратней. Она у нас как минное поле — наступишь не туда, и всё, взрыв.
— А я люблю изучать карты, — с лёгким вызовом бросил Даниил, и я почувствовала, как кровь приливает к лицу. Он сказал это так, словно говорил обо мне в третьем лице, но при этом знал, что я всё слышу.
Егор усмехнулся:
— О, всё, Дэн включил свою географию. Рина, наверное, уже на кухне закипает.
И снова их смех. Громкий, наглый, как будто я не в соседней комнате, а в другом городе.
Я стиснула зубы, сжала стакан так, что он чуть не треснул, и решила, что если этот тролль думает, будто я так просто оставлю это без ответа… он очень сильно недооценил мою память на обиды.
Я досчитала до десяти, выдохнула и решила, что раз тролль хочет играть — будет играть по моим правилам.
Взяла лимон, нож и, медленно нарезая дольки, пошла к комнате Влада. Остановилась в дверях, облокотившись на косяк, и одарила их сладкой, но ядовитой улыбкой.
— Вы тут географию обсуждаете? — пропела я. — Карты, территории… на ощупь. Интересно, Даниил, а у тебя вообще был шанс хоть одну «карту» нормально изучить, или только по учебнику?
Влад фыркнул, Егор прикрыл рот ладонью, а Даниил, скрестив руки, посмотрел на меня чуть прищурившись.
— Ну, ты же сама любишь всё контролировать, — лениво бросил он, но в глазах у него что-то мелькнуло — то ли раздражение, то ли азарт.
Я медленно прошла к его стулу, остановилась сбоку и наклонилась так близко, что мои волосы скользнули по его плечу. Голос сделала тихим, но в нём звенел вызов:
— Видишь ли, Даниил… некоторые карты нужно не только изучать на ощупь, но и знать, где можно провести пальцами, а где… лучше даже не пытаться, чтобы не облажаться. Но это тебе пока не грозит, да?
Я выпрямилась, чуть качнув бедром, и заметила, как он всё ещё сидит, не двигаясь, с едва заметным напряжением в плечах.
— Но тебе, кажется, ещё учиться и учиться. Хотя… может, когда-нибудь рискнёшь выйти из своей «ботанской лаборатории» и потренироваться на живых объектах.
Влад прыснул, Егор уже не сдерживал смех, а у Даниила на лице на секунду появилась заминка, будто он не знал, ответить в лоб или промолчать.
— Ты, Рина, опасная женщина, — тихо сказал он, но голос был чуть ниже, чем обычно.
— Так и запишем в твою карту, девственник, — парировала я, резко развернулась.
Я уже почти вышла из комнаты, гордо унося свою победу, когда вдруг за спиной раздалось:
— Стой.
В голосе Даниила не было той мятой, неуверенной интонации, с которой он пару минут назад изображал ботаника. Он сказал это так, что ноги сами остановились, а внутри что-то неприятно кольнуло.
Я медленно обернулась. Он сидел в кресле, чуть откинувшись назад, но взгляд был цепкий, наглый — совсем не про тихого парня с книжкой.
— Раз ты такая мастерица по картам и «точкам», — он нарочито медленно выделил каждое слово, — может, просветишь? На практике. Чтобы, как ты сказала, не «облажаться».
— Что? — я нахмурилась, но внутри уже чувствовала, как вспыхивают щеки.
— Ну, ты же только что читала лекцию, — он даже усмехнулся, но без доброты, — о сексе, о точках, о том, что мне «ещё учиться». Так давай, Рина, раз ты у нас мастер — проведи практическое занятие.
Влад прыснул, Егор закашлялся, пытаясь не рассмеяться.
— Ты больной? — выдавила я, стараясь, чтобы голос звучал презрительно, а не так, как на самом деле — сорвавшись на полтона выше.
— Нет, просто хочу учиться у лучших, — он медленно поднялся со стула. — Или ты только языком можешь… по карте водить?
Я почувствовала, как злость и смущение переплетаются внутри, превращаясь в глухой гул в ушах. Он сделал шаг ближе, и теперь между нами было меньше метра.
— Ну так что, — почти шепотом, но так, что слышали все, — покажешь, или твои слова — просто треп?
Я резко выдохнула, развернулась и ушла, чувствуя, как кровь стучит в висках. Чёртов тролль. Я не знала, кто он на самом деле — тихий ботаник или наглый хищник. Но одно я знала точно — теперь он будет сниться мне в кошмарах… или в чём-то похуже.
Я ввалилась в свою комнату и захлопнула дверь с такой силой, что рамка чуть не дрогнула. Лимон, нож — всё бросила на стол, как будто они в чём-то виноваты.
— У-у-у, мерзкий… — выдохнула я, упершись ладонями в столешницу. — Как он вообще посмел?
Щёки горели, и я никак не могла понять, от злости это или от того, что он, зараза, так близко подошёл и сказал это своим голосом. Не ботанским. Настоящим. Глухим, низким, от которого где-то под рёбрами неприятно дрожит.