— И что? — лениво повторил я. — Ты снова собираешься рассказать мне, что я «ничего не значу»?
Он улыбнулся шире, явно наслаждаясь ситуацией.
— Да, но давай сделаем это интереснее, — его голос стал тягучим, почти ядовитым. — Спор.
— Какой спор? — прищурился я.
— На неё, — Кирилл кивнул в сторону аудитории, где сейчас сидела Рина. — Ты же не сможешь заполучить такую королеву универа. Ни к концу этой, ни к концу следующей жизни.
Я медленно расправил плечи.
— И в чём суть? — спросил я, хотя уже знал, что сейчас услышу.
— Если ты за два месяца сделаешь так, что она будет твоей… — он сделал паузу, изучая мою реакцию, — ну, не просто затащит в постель, а реально влюбится в тебя, признается в этом, будет с тобой — тогда я и моя компания будем твоими… скажем так, личными рабами на весь четвёртый курс. Всё, что прикажешь, мы делаем.
Я чуть склонил голову.
— А если нет? — уточнил я, голос был тихим, но в нём сквозила сталь.
— Если нет… — Кирилл ухмыльнулся, будто уже видел моё поражение, — ты уходишь. Из универа. Из её жизни. Полностью. Как будто тебя не существовало.
Я рассмеялся. Тихо, глухо. Он явно не ожидал такой реакции.
— То есть ты предлагаешь мне рискнуть всем ради того, чтобы доказать тебе, что я смогу сломать твои представления о невозможном? — произнёс я, глядя ему прямо в глаза. — Ты даже не понимаешь, насколько плохо для тебя закончится эта затея.
— Так ты согласен? — он чуть подался вперёд, с явной уверенностью, что я откажусь.
— Я согласен, — сказал я, оттолкнув его руку от стены. — И запомни, Кирилл, — я приблизился почти вплотную, так что он мог видеть, как у меня дернулся уголок губ, — я не просто сделаю её своей. Она сама захочет, чтобы я никогда из её жизни не уходил. И когда это случится, ты будешь смотреть на неё и понимать, что проиграл.
Выйдя из туалета, я сразу почувствовал, как шум универа будто стал тише — или, может, это в моей голове включился другой режим. Студенты проходили мимо, смеялись, кто-то громко спорил о какой-то лабораторной, кто-то вёл за руку свою девушку… А у меня в ушах звенела одна фраза Кирилла: «Ты для неё ничего не значишь».
Губы сами скривились в усмешке.
Да что он вообще знает.
Я спустился по лестнице, чувствуя, как внутри растёт это странное ощущение — смесь ярости, уязвлённого эго и какой-то почти сладкой предвкушающей злости. Чёрт, и ведь он задел меня. Не просто так, а по-настоящему. Дотронулся до той самой жилы, которую я обычно никому не показываю.
Ну да, для Рины я сейчас — ботаник. В её глазах я тот самый тихий, занудный, неопасный парень в очках, которого можно безнаказанно дразнить и унижать. Для неё я не конкурент, не опасность, а фон. А значит… у меня есть преимущество.
Пока она видит во мне эту роль, я могу зайти дальше, чем кто-либо.
Я смогу пройти под её радаром, подцепить её там, где она меньше всего ожидает.
А потом, когда она поймёт, кто я на самом деле… будет уже поздно.
Я вышел на улицу — холодный воздух обжёг лицо, но я почти не почувствовал. Глаза сразу нашли Влада, который, как обычно, стоял, прислонившись к машине и что-то печатал в телефоне. Он поднял голову, кивнул мне, но я шёл медленно, в голове всё ещё крутились мысли.
Как заставить влюбиться девушку, которая боится самой идеи отношений? Девчонку, которая закрывается за насмешками и дерзостью, которая не подпускает никого близко, даже друзей.
Ответ пришёл быстро — не заставлять. Дать ей самой захотеть. Заставить думать, что это её выбор, её шаг. Чтобы она потом даже врать себе не смогла, будто её к этому подталкивали.
И вот тут начинается игра.
Не в лоб, не грубо. Не так, как я привык.
А мягко, слой за слоем, выдирая из неё эту уверенность, что я «ботаник». Сначала — интерес. Потом — привычка. Потом — зависимость.
Я уже представлял, как к концу этих двух месяцев она будет искать моё внимание, ловить каждый мой взгляд, раздражаться, если я вдруг стану холодным. И в этот момент, когда Кирилл будет смотреть на неё, я сделаю так, что она сама признается — перед всеми.
Чёрт, да… я в это втянулся.
Влад стоял, облокотившись на капот своей чёрной машины, как будто весь мир обязан был ждать, пока он допишет своё сообщение. Лицо спокойное, чуть усталое, а глаза — как всегда внимательные, даже если он делал вид, что занят телефоном.
— Ты чего так долго? — спросил он, не отрываясь от экрана, когда я подошёл.
— Разговор был, — ответил я коротко, садясь на пассажирское сиденье.
Влад бросил на меня короткий взгляд, хмыкнул и завёл двигатель. Машина мягко тронулась, а я устроился поудобнее, глядя в окно, но при этом прислушиваясь к себе — к тому, как мысли продолжают крутиться.