Разговор с Кириллом, его самодовольная рожа, эта наглая уверенность, что я не смогу… Всё это уже превратилось в топливо. Я не просто согласился на спор — я подписал себе вызов. Два месяца. Всего два чёртовых месяца, чтобы королева универа, мисс «не прикасайся ко мне» посмотрела на меня иначе.
Я сделал вид, что лениво, между делом, спросил:
— Слушай… а твоя сестра, она вообще чем увлекается? Кроме того, что изводит людей.
Влад фыркнул.
— Зачем тебе?
— Да так. Просто наблюдение. Она постоянно чем-то занята, но при этом делает вид, что всё вокруг ей безразлично.
— Это Рина. Если она чем-то горит, то полностью. Гимнастика, рисование… ну и работа. Хотя я бы сказал, что работа у неё не от нужды, а от упрямства.
Я кивнул, запоминая каждое слово. Гимнастика. Рисование. Упрямство.
— А в чём упрямство проявляется? — спросил я, стараясь звучать беззлобно.
Влад усмехнулся.
— В том, что если она решила, что ты мудак, то ты мудак до конца жизни. Даже если спасёшь ей жизнь.
Я усмехнулся в ответ, глядя в окно, но внутри что-то загорелось.
Отлично. Значит, нужно не менять её мнение, а сделать так, чтобы она сама захотела его изменить.
— А слабости у неё есть? — продолжил я, будто шутя. — Ну, кроме нежеланных касаний и того, что её раздражает, когда кто-то выпивает ее вино?
Влад пожал плечами:
— Она обожает выигрывать. Вот прям жить не может без того, чтобы чувствовать себя победительницей.
Я молча кивнул, и у меня в голове уже складывался план.
Если Рина живёт ради побед, то я сделаю так, что главным призом буду я.
Влад, конечно, ещё в первый день понял, что я не тот, за кого себя выдаю. Сидели мы тогда в маленьком, но стильном кафе недалеко от универа, он внимательно изучал меня, чуть прищурившись, и явно пытался собрать в голове пазл из моих странностей. И, как я уже понял, пазлы у него в голове складываются быстро — он выудил из меня и причину, почему я уехал из Лондона, и ту самую «маленькую» деталь, что я — сын мэра. Не знаю, почему, но ему я доверился без привычного внутреннего барьера, и был почти уверен — не сдаст. Не тот человек.
И вот сейчас мы катились в его машине к моему дому… хотя нет, это слово звучит слишком просто. Особняк — вот правильнее. У Влада, когда за поворотом показалась наша улица, а затем и кованые ворота с гербом семьи, чуть отвисла челюсть.
— Давай, глуши мотор, — бросил я, когда мы въехали во двор, — пойдём, познакомлю с родителями.
Я вышел, привычно поправив манжету рубашки, а он выбирался из машины медленно, как будто сомневался, стоит ли идти внутрь. У Макса, помню, был абсолютно такой же вид, когда он впервые переступил порог этого дома — смесь любопытства и лёгкой паники. Я хлопнул Влада по плечу, мол, расслабься, и повёл к дверям.
В доме, как всегда, царил хаос. Не тот беспорядок, что бывает в обычных семьях, а организованная творческая суматоха — хаос, который рождает красоту. Мама готовилась к показу, до него оставалась неделя, а отец, как обычно в такие периоды, тихо бродил по дому, словно тень, не вмешиваясь, но всё видя.
Дворецкий — высокий, седовласый мужчина с лицом вечного спокойствия — молча принял наши куртки. Мы скинули обувь, и я уже готовился объяснить другу, что здесь его ждёт, но он опередил.
— А… — начал Влад, явно не зная, что сказать.
— Мама у меня дизайнер, — пояснил я, пока мы шли по коридору. — У неё сейчас прогоны с моделями.
Мы вошли на кухню, и я невольно вдохнул полной грудью — запахи стояли такие, что даже я, привыкший к мастерству Антонины Павловны, чуть не заурчал от голода. Она, женщина в возрасте, с уверенными, ловкими движениями резала свежие овощи, помешивала что-то на плите и одновременно командовала младшей помощнице.
— Добрый день, Антонина Павловна. Привет, ма. Здравствуйте, девочки, — поздоровался я.
Мама, как всегда, выглядела так, будто сошла с обложки журнала. Роскошная, уверенная, с идеально уложенными волосами и строгим, но красивым взглядом.
— Ты опять в своём виде ботаника? — сразу прищурилась она. — Ох, что ж за сын? А кто это рядом с тобой?
— Это мой друг Владислав, — представил я.
— З-з-зд… здравствуйте, — выдавил он, и я едва удержался от усмешки. Миллер, который на любой вечеринке чувствует себя как рыба в воде, сейчас выглядел так, будто попал в чужую игру, где правила ему не объяснили.
Я заметил, что его взгляд чуть дрогнул, когда он перевёл его на девушек в комнате. Полуголые модели, длинные ноги, узкие талии, идеально сидящие ткани — да, это могло сбить с толку кого угодно, кто не привык к такой картинке каждый день.