Я задумывался: «Что будет, когда на его месте окажется Рина? Смутится ли так же, или же наоборот, даст отпор этой великолепной и строгой паре?» Влад не привык к такой «гостеприимности» в моём доме, где каждый уголок дышит моим прошлым и простыми отношениями с родителями, которые, несмотря на свою строгость, всегда ценили искренность и силу характера.
Мама, не отводя взгляда от Влада, словно хотела раскопать каждую деталь о нём, мягко спросила:
— Владислав, а чем занимаются ваши родители?
Влад слегка сглотнул и ответил, стараясь не выдать своё смущение:
— Ой, они археологи… Почти год на раскопках, так что мы с сестрой остаёмся одни.
Я заметил, как мама слегка приподняла бровь, и её лицо мгновенно смягчилось, словно она уже видела перед собой картину одиноких детских лет, где уют заменялся суровой реальностью. Она снова заговорила:
— А у вас ещё есть сестра? Младшая, наверное?
— Нет, мы с ней двойняшки, — слегка усмехнулся Влад, — хотя по времени она старше.
Мне было удивительно — я никогда не думал о них как о двойняшках. Ведь они настолько разные, будто из разных миров.
Мама продолжила, не давая расслабиться:
— Красивая?
— Очень, — ответил Влад, — но ей больше интересна карьера, чем отношения.
Я подмечал каждое слово, тон его голоса, в котором угадывалась гордость и лёгкая усталость от необходимости оправдывать свою сестру.
— А она чем увлекается? — поинтересовалась мама, не давая ему заскучать.
— Гимнастикой, — с гордостью проговорил Влад.
Когда очередь дошла до меня, отец вдруг повернул взгляд в мою сторону и спросил так, будто хотел проверить, насколько я честен:
— А ты, Данька, уже познакомился с девушкой?
— Познакомился, — ответил я спокойно, не отрываясь от салата, который накладывал на тарелку.
— И какая она? — продолжал допрос отец.
— Упертая, дерзкая и страшно красивая, — ухмыльнулся я, зная, что именно эти слова вызовут у всех живую реакцию.
Влад не выдержал и вставил своё слово, пытаясь внести ясность:
— Да ты не принижай мою сестру! На самом деле Октябрина — не такая уж и плохая. И вообще, поверьте, вашему сыну моя сестра очень даже нравится.
Я слегка усмехнулся, потому что для меня это был откровенный факт, но сказал спокойно:
— Да, нравится. Признаюсь.
В этот момент родители обменялись взглядами — смесь удивления и лёгкой настороженности. Отец наконец заговорил:
— Тогда мы хотим познакомиться с этой девушкой.
Я ощутил, как сердце на миг застучало чаще. Ответить было непросто:
— Она меня не замечает.
— Она не замечает сына мэра? — удивился отец.
— Как сына мэра — замечает, — ответил я с горечью, — а вот как ботаника — нет. Я хочу, чтобы она влюбилась именно в ботаника.
Мама покачала головой и сказала с полным понимания, но и с предостережением:
— Доиграешься, Данька.
В этот момент я почувствовал, как тяжесть ответственности накрывает меня с головой, а в глазах родителей — смесь тревоги и надежды, что я найду силы сделать невозможное. А Влад? Он всё ещё сидел напротив, почти растворяясь в уюте нашего дома, но я видел, что теперь ему предстоит не просто держаться — ему придётся стать частью этой истории, которая уже вовсю разворачивалась между мной, Риной и, конечно же, судьбой, с которой не поспоришь.
Обед закончился так же легко, как и в обычные дни — без излишних торжеств, с лёгким смехом и привычной суетой вокруг большого стола, где царили запахи домашней кухни и разговоры, которые казались теплыми и обыденными, несмотря на всё, что происходило в моей голове. После мы с Владом отправились на небольшую экскурсию по особняку — в тот самый дом, который был одновременно и крепостью, и ловушкой, и местом, где я мог быть самим собой, каким бы сложным это ни было.
Он с удивлением зашёл в мою комнату, взглянул на телескоп, который занимал гордый угол у окна, и не скрывал искреннего восхищения:
— У тебя телескоп? — произнёс он, шагнув внутрь.
— Ага, — ответил я, уже немного расслабляясь. — Ещё одно из моих тайных увлечений — астрономия.
Влад улыбнулся и слегка замялся, словно не сразу решаясь задать вопрос, который давно его мучил:
— Крутяк, скажи… почему ты хочешь, чтобы Рина влюбилась именно в ботаника, а не в тебя?
Я остановился, приподнял бровь, и лёгкая усталость прошлась по глазам. Сколько же раз я уже пытался объяснить это себе, и вот теперь пытаюсь передать свои мысли другу:
— Ну, знаешь, статус, деньги — это слишком просто. Многие девушки охотно пользуются этим, да и в Лондоне я не заводил друзей, которые знали, кто я на самом деле. Не хочу повторять те ошибки.