— Рин, ты чего? — тихо спросил он. — Мы вроде просто сидим…
— Конечно, сидим, — отмахнулась она, сделав глоток вина. — Я же не мешаю вашему милому наставничеству.
Лиля попыталась отшутиться:
— О, я могу быть отличным наставником.
— Даже не сомневаюсь, — в её голосе было столько льда, что в комнате словно стало прохладнее. — Только тролль… он у нас нежный. Он привык к… аккуратным, а не… таким экспресс-методам.
Я чуть наклонился вперёд, встретился с её взглядом и улыбнулся уголком губ — так, чтобы никто, кроме неё, не понял, что это за улыбка.
— Не переживай, Рин. Я достаточно… усвою, чтобы тебе было интересно.
Её зрачки едва заметно расширились, и на секунду она потеряла ритм дыхания. Но уже в следующую секунду снова надела свою маску, откинувшись на спинку дивана.
Влад и Егор переглянулись — в их взглядах читалось одно и то же: какая муха её укусила?
Я видел, как её пальцы, обхватившие ножку бокала, напряглись. Она почти не моргала, когда Лиля что-то заливисто рассказывала Егору, но при этом время от времени бросала на меня быстрые, ядовито-искрящиеся взгляды — те самые, что умели и ранить, и… будоражить.
Я сделал вид, что слушаю Лилю, чуть ближе наклонился, позволив ей почти коснуться моей руки. И в этот момент Рина поставила бокал на стол с таким глухим звуком, что все на мгновение притихли.
— Тролль, — произнесла она тоном, в котором смешались сарказм и что-то опасное, — мне нужно поговорить с тобой. Сейчас.
— Может, позже? — я нарочно вытянул слова, делая вид, что не понял серьёзности её тона.
— Нет. — Она поднялась. — Сейчас.
Влад удивлённо повёл бровью, Егор только фыркнул, а Лиля сделала кислое лицо. Но я поднялся, и Рина, даже не глядя на остальных, развернулась и пошла в коридор.
Я двинулся за ней, уже предвкушая, что будет дальше.
Она довела меня до полутёмного холла и, как только мы скрылись из виду, резко развернулась и буквально прижала к стене. Её ладони упёрлись в мою грудь, дыхание было чуть сбивчивым.
— Ты что, издеваешься? — прошипела она. — Думаешь, я буду сидеть и смотреть, как эта… эта… лезет к тебе?
— А тебе-то какое дело, Рин? — я позволил себе улыбнуться, чувствуя, как её колени почти касаются моих. — У тебя же только карьера.
Её глаза вспыхнули, но в этом свете я уже не видел в них холод — только ярость, смешанную с чем-то, что она сама пыталась отрицать.
— Ты… — она замялась на полслове, будто подбирая оскорбление, но так и не нашла подходящего. — Просто прекрати.
— Или что? — я медленно склонился к ней ближе, так, что между нами остались считанные сантиметры. — Ты снова начнешь задевать меня, чтобы я обратил внимание на тебя?
Она открыла рот, чтобы что-то сказать, но вместо слов только шумно вдохнула, а её пальцы вцепились в ткань моей рубашки. Она стояла так близко, что я чувствовал тепло её кожи даже сквозь тонкую ткань рубашки. Её пальцы сжимали мою рубашку, но хватка была не для того, чтобы оттолкнуть — скорее, чтобы удержаться и не потерять контроль.
— Перестань, тролль, — выдохнула она, и в этом «перестань» не было ни капли приказа, только напряжение, что витало между нами.
— А что, если нет? — я чуть склонился, так что мой нос почти коснулся её щеки, и почувствовал, как она напряглась ещё сильнее. — Может она мне понравилась, она меня не отталкивает.
— Думаешь, я не смогу ее прогнать от тебя? — её голос дрогнул, но глаза сверкнули упрямым блеском.
— Думаю, тебе это и хочется сделать, — сказал я тихо, почти шёпотом, и позволил себе чуть коснуться её виска губами, едва-едва, словно случайно. — Ты же сама отдала меня Лиле.
— Тебе только это и надо, да? — Она попыталась усмехнуться, но получилось нервно. — Чтобы я сцепилась с ней из-за…
— Из-за чего? — я перебил её, заглядывая прямо в глаза. — Из-за того, что ты хочешь меня больше, чем готова признать?
Я видел, как её дыхание сбилось, как губы дрогнули, как она прикусила нижнюю, явно борясь с тем, что рвалось наружу.
— Ты просто… тролль, — процедила она, но уже не могла отвести взгляд.
— Может быть, — я склонился ближе, и мои слова коснулись её губ, — но я тот тролль, о котором ты думаешь, даже когда злишься.
И всё. В следующий миг её ладони резко поднялись к моей шее, пальцы вплелись в волосы, и она поцеловала меня — не мягко, не осторожно, а жадно, с вызовом, как будто хотела доказать что-то и себе, и мне.
Меня пробрало до дрожи. Весь мой мир в этот момент сузился до её губ, до её бешеного, сбивчивого дыхания и до горячего вкуса, в котором смешались злость и желание. И я, чёрт возьми, понял, что этот поцелуй — не случайность. Это признание, замаскированное под вызов.